Восьмой смертный грех

Скорее всего, он размышлял о том, как бы сделать так, чтобы завтра все газеты не написали бы об одном и том же: Кирилл Терц вместо того, чтобы получать награду из рук Клода-Ноэля Бертранского за выдающиеся достижения в искусстве, напился вдрызг и был ограблен проститутками.

Мы попали в небольшую, но уютную комнату. Администратор сдал меня на руки своему боссу, главному менеджеру отеля. Щеголеватый бородач, в любое время суток с орхидеей в петлице, вышел мне навстречу, угодливо спросил:

– Мистер Терц, мы имеем честь оказать вам помощь.

Он слегка кивнул напомаженной головой, и администратор исчез, прикрыв за собой дверь.

– Но именно этого я и хочу! – прохрипел я. – Мне надо, чтобы все узнали о том, что со мной произошло. Причем как можно скорее!

Менеджер отеля наверняка заработал бы миллионы, если бы изложил на бумаге все истории, свидетелем или участником которых ему довелось стать за время своей работы в самом шикарном отеле Бертрана.

– Сэр, разрешите предложить вам…

Он явно хотел угостить меня чем-то горячительным – на тумбочке стояло несколько бутылок с коньяком, виски и прочими напитками, однако вовремя вспомнил о моем пристрастии.

– Кофе, только кофе, – сказал я и плюхнулся на диван без приглашения. Было не до церемоний. Менеджер отдал приказания по внутреннему телефону и снова повернулся ко мне.

– Смотрите. – Я положил перед ним ту самую детскую туфельку, которую выудил из моря. – Я видел, как трое мужчин похитили ребенка и вывезли его в море на катере. Этот башмачок – явно с ноги девочки, которая стала их жертвой.

На столе возник ароматный кофе по-арабски. Сделав глоток, я вдруг понял, каким был дураком и напыщенным самодовольным ослом, когда пошел на окраину Бертрана, дабы избавить все остальное человечество от своего отягощающего присутствия.

– Вы уверены? – спросил менеджер, причем я сразу понял, что он мне верит. Еще бы, несколько лет назад в этом отеле произошло настоящее убийство, которое долго обсуждали в «желтой прессе»: известный писатель застрелил свою жену. Наверняка полный масштаб трагедии остался публике неизвестным, ведь говорили, что этот некогда чрезвычайно популярный автор на самом деле… Ну ладно, к чему ворошить прошлое.