Вихрь преисподней

Тут уж, после того, как примчалась полиция, грабителю на выбор оставалось не так много разных вариантов, да он и не выбирал особенно, а просто взял восемь банковских служащих в заложники, а полицейским выкрикнул, чтобы они и не думали приближаться к банку, иначе он вмиг перестреляет вс ех заложник ов.

Не-Маркетинг окинул взглядом всех, кто находился в тесном гостиничном номере. Никто не говорил ни слова, все внимательно слушали. Такое внимание к рассказу его ободрило, и он продолжил:

– Ровно пять с половиной суток или, иначе, сто тридцать два часа длилась осада банка.

Я не могу, да и не хочу рассказывать сейчас и здесь обо всех подробностях, которые так или иначе связаны с этой драматической осадой. Однако, самое главное все же скажу: телестанции, передвижные телестанции работали возле банковского здания непрерывно во все время драматической истории, все сто тридцать два часа и ни минуты меньше, – продолжал рассказывать Не-Маркетинг. – Телевидение постоянно транслировало в эфир все события, что происходили в банковской истории. Причем, масса народу высказывало свое мнение по этим событиям: политики, журналисты, известные актеры и режиссеры, просто люди с улицы – все, все комментировали по телевизору то, что происходило в банке. Причем, и репортажи, и комментарии шли по телевизору с очень большой частотой, по нескольку раз в день, так что за ними было очень хорошо и интересно следить. Это был самый настоящий многосерийный фильм. Но только гораздо более интересный, потому что все в нем было непридуманным. Степень драматизма и настоящести была самая предельная – единица. Это было не выдумано, а было на самом деле… – Не-Маркетинг замолк…

– Эти двое… Я все хочу их спросить прямо и откровенно… – он окинул маленький гостиничный номер и тех, кто в нем находился, странным взглядом и уже был готов сказать что-то, но договорить ему не дали…

– Представьте себе сериал, который не только не вымышлен, а, напротив, появился вопреки желанию публики и, тем не менее, как ни хочет публика, чтобы он прекратился, а он все идет и идет, – словно бы помогая рассказу Не-Маркетинга, обратилась к тем, кто собрался в маленьком гостиничном номере, приемная дочь родственников Маркетинга.

– Перестаньте, прекратите эти ужасные разглагольствования про телевидение. Эта тема для меня невыносима, я ненавижу ее!.. – громко проговорил чрезвычайно нарядно одетый молодой журналист.