Приморская элегия

Действительно, не прошло и пятнадцати минут, как из-за рощицы, что виднелась невдалеке, показалась колонна крытых грузовиков. Кто там ехал, не разглядеть, но так как ожидали австралийцев, то все и решили, что едут это именно они.

Машины подъехали как-то весело, такие чистенькие и новенькие, что советские солдаты сразу приободрились и поверили в слова политрука, что именно австралийцев им для победного наступления и не хватало и, что теперь то они зададут фрицам жару.

А когда из обтянутых брезентом кузовов посыпали, словно горох военные, одетые в необычную для глаза русского солдата форму, политрук вместе со своими бойцами подумали: «Ну и ну вот это да».

Австралийских и советских солдат выстроили в шеренги напротив друг друга, так что каждый мог хорошо рассмотреть стоявшего напротив.

Напротив Саньки, оказался молодой, по всей вероятности ему ровесник, австралиец, такого же высокого роста, но самое удивительное, сильно смахивающего на него лицом и, даже волосы у того оказались такие же светлые, как у него самого.

Если бы не различие в военной форме их можно было запросто принять за братьев. Сами они, взглянув друг на друга, громко рассмеялись, да так, что им сделали замечание командиры с обеих сторон.

С того самого момента и началась их крепкая настоящая мальчишеская дружба, не зависящая от их разноплеменной принадлежности. Разговаривали они на разных языках, однако это вовсе не мешало им прекрасно понимать друг друга.

Недопонимание говорившего на чужом языке, вызывало дружный смех обоих.

Санька в школе изучал немецкий язык и закончил десятилетку, как и все советские школьники, с минимальным его объёмом. Английскую речь в живую ему вообще не пришлось слышать за свою короткую жизнь.

Зато Артур успел за полгода нахождения в Советской Армии усвоить несколько русских слов, ими он пользовался и к месту и ни к месту, но большею частью невпопад. Что также вызывало у друзей безудержное веселье.

В короткие минуты передышек между боями, сидя в окопе, они упражнялись в освоении незнакомых языков.

К концу третьего месяца совместного фронтового интернационального братства друзья уже сносно разговаривали друг с другом, переходя с одного языка на другой в своих нехитрых беседах.

Советский политрук-избач тут же использовал Санькино «знание» английского языка в пропагандистко-агитационной работе среди австралийских солдат в пользу цветастой раскраски советской жизни.