Девять дней. Иронический женский детектив

На душе было тяжело, не хотелось ничего говорить.

– Тётя, а что вы там несёте? – спросила их маленькая светловолосая девчушка, сидящая на лавочке возле подъезда.

– Мы выносим в кастрюле не истраченное счастье, – глубокомысленно ответила Полина.

– А, я думала, что суп для великана, – болтая ногами, безмятежно продолжала разговор девочка.

Сёстры рассмеялись, Таня достала из кармана платья горсть конфет и протянула малышке.

– Ешь, если ты их съешь, то кому-то станет очень хорошо!

– Спасибо, мне уж точно будет хорошо, и ещё моей подруге Светке.

На кладбище свежая могила Елизаветы отличалась от других полным отсутствием венков. Таня объяснила сестре, что по православным законам искусственные цветы на могилу не кладут. Деревянный крест и букет белых хризантем, которые привезли с собой сёстры – это всё, что осталось на земле от несчастной женщины, так особенно распорядившейся своей судьбой. Коля привёз их к обеду, раньше его не отпустили с работы. Он старался ничего не спрашивать, радуясь тому, что его не ругают.

«Лучше уж простить, а то не дай Бог, что с нами может произойти, жизнь полна таких неожиданностей. А смогла бы простить я? Не знаю, лучше не проверять, – думала она, стоя у могилы.

Погода продолжала радовать, поэтому сразу после кладбища они отправились загорать на озеро.

Плавать в чистой и тёплой воде доставляло Поле такое удовольствие, что она уже начала забывать про все приключения, свалившиеся на них в последние три дня. И на следующей день они наслаждались дарами природы, и ещё два дня, пока посреди пляжной суеты они не заметили фигуру Сергея.

– О, старый знакомый! Каким ветром? – поднялась с пледа Татьяна, заворачиваясь в пляжный платок.

– Здравствуйте, дамы! Вот привёз вам вашу сумку. Можно присесть, только что вернулся из командировки, устал.

– Ты устроился на работу? – спросила Поля.

– Пока только временно. Отец Александр отправил меня искать Клавдию Митрофановну.

– Рассказывай быстрей, не тяни резину, – присела рядом Таня.

– Жива, наша бабуля, жива ещё. Бодренькая такая. Сначала отнекивалась, думала, что я муж Елизаветы. Потом созналась, когда я рассказал, что она умерла.

– Какой муж, тебе сколько лет.