Тонкая математика страсти (сборник)

Оставив будущее правительство наверху, я спускался в город. Идти было легко. Я, казалось, уже знал на память все коварные повороты тропинки, и знал небольшой выступ, с которого можно было взглянуть на террасу красивого особняка. Именно с этого выступа я и посмотрел туда. Но терраса была пуста. Видно было, как ветерок шевелит широкими листьями расставленных по краям террасы пальм.

Южный вечер, освобожденный солнцем, ушедшим за вершину горы, вступал в свои права. И хоть солнце напоследок еще освещало морской горизонт, но чайки уже молчали, не спеша прогуливаясь по берегу вдоль спокойно дышащей воды.

Штиль, наступивший внезапно, создавал такое ощущение уюта, какое возможно лишь на холстах художников европейского ренессанса.

Спускаясь к морю, я встретил Ирину и предложил ей прогуляться.

Она охотно согласилась, взяла меня под руку, и мы пошли к набережной.

Южные сумерки зажгли лампы на красивых литых столбах, и набережная вознеслась над темною водою моря.

Говорить не хотелось.

Не то чтобы не хотелось говорить именно с Ириной, но просто звуки города, его дыхание были настолько тихими…

Но Ирина заговорила первой.

– Ты знаешь, там, на горе, сегодня решается наше будущее, – сказала она доверительно.

«Наше будущее?» – мысленно повторил я вслед за ней. Я снова был удивлен тем, как легко она произнесла «наше». Но, впрочем, может, она имела в виду совсем не то, о чем я подумал. Может, «наше» – это будущее жителей этого города? Да ведь действительно, как кто-то на горе может решать мое и ее будущее?

На небе проклюнулись первые яркие звезды.

Откуда-то сверху донеслась музыка. Захлебывающийся ударник. Где-то там, недалеко от гостиницы, работала дискотека.

«Герои любят танцевать», – подумал я.

– А что ты будешь делать, если все получится и ты станешь постоянным жителем? – спросила Ирина.

– Буду жить… – улыбнулся я.

– Да, но что ты будешь делать?

– Кем я буду работать?

– Да.

– У меня нет профессии, – признался я.

 – Но, конечно, научусь чему-нибудь. Начну, может быть, с официанта или дворника, а там…

– Ну, это хорошо, что ты готов к худшему… – произнесла она.

– Это худшее?! – я не поверил своим ушам.

– А ты что, сомневаешься в нашей победе?

По своему опыту я знал, как опасно сомневаться в «наших победах».

– Нет, не сомневаюсь! – уверил я Ирину.

И мы снова замолчали, слушая собственные шаги, и далекое диско, и шаги людей, проходящих мимо.