Тонкая математика страсти (сборник)

Должно быть, та походка, за которую я прозвал девушку из кафе «балериной», принадлежала официантке, а присев за мой столик, девушка сразу стала Ириной и, как я потом узнал, Ирина говорила другим голосом и с другими интонациями, она была другим человеком, человеком, который, наверное, понравился мне даже больше «балерины», но, если, думая о «балерине», я не становился задумчивым и серьезным – во мне возникала легкость свободной жизни, и с этой легкостью я хотел увлечь в свободное паренье над этим миром чувств и ощущений симпатичную легконравную девчушку, то уже думая о Ирине, я понимал, насколько я тяжелее воздуха и слабее ветров, которые могли бы подчиниться ее зеленоглазому взгляду.

– Ну вот, – она поставила чашечки на стол и присела. – А твой друг так и не пришел?

Она сказала «твой»! Это меня больше чем поразило. Но, с другой стороны, я знал теперь о ее жизни столько, сколько может знать о ней лишь человек, с которым она давно на «ты». И это тоже надо принять спокойно. Здесь неуместны ни американская эмоциональность, ни северная сдержанность, ни восточная слащавая улыбчивость, за которой, как позади восточных базаров, кроется лишь сыпучий песок.

– Может, мы что-то перепутали! – допустил я, не желая признаться в том, что упоминание о друге было простым детским обманом.

И вдруг в кафе вошел Вацлав. Увидев нас, он прямиком направился к столику.

Ирина вспорхнула со стула и застыла.

– Кофе и что-нибудь еще! – заказал, садясь на только что освобожденный стул, мой друг.

Ирина кивнула и легко, той самой балетной походкой, удалилась.

Я смотрел на Вацлава и едва сдерживал себя от того, чтобы не сказать ему какую-нибудь гадость. До чего все-таки хорошо уметь себя хотя бы иногда сдерживать.

– Привет, старина! – радостно воскликнул Вацлав, уставившись мне в глаза. – Ты, кажется, в полете?

Я кивнул.

По улице за стенкой кафе прошли люди, и это как бы разбудило меня, возвратило на землю.

В кафе зашла троица мужчин, срели них был портье моего отеля.

«Балерина» принесла Вацлаву кофе с пирожным и упорхнула к новым посетителям.

– Ты чего погрустнел? – спросил Вацлав удивленно.

Я посмотрел на него, дружелюбно улыбаясь. Все-таки он неплохой парень. Простой и незлобивый, желающий всем добра. О чем он спросил меня? А, он спросил: «Ты погрустнел?»

Я кивнул.

Он посмотрел на меня немного озадаченно. Вероятно, я опоздал с кивком. Ладно.