Тонкая математика страсти (сборник)

Какой ужасной ни была бы эпоха, всегда появляются эти зеленые глаза, и когда ты в них смотришь – не возникает больше тяжелых раздумий и переживаний об очередной пропасти, вырытой для себя безумным человечеством.

– Может быть, кофе и взбитые сливки? – чуть растерянно предложила она, не дождавшись моего ответа.

– Может… – повторил я, все еще думая о ее глазах.

А потом, спохватившись, чтобы не дать ей так быстро уйти, я продолжил:

– Может… два кофе и сливки для двоих…

– Хорошо, – она кивнула.

Тишина этого кафе дала мне возможность вслушаться в звук ее шагов.

Ее шаги донеслись до моего слуха и я, не оборачиваясь, чувствовал ее приближение, пока она не остановилась сбоку от меня, опуская на стол две чашечки кофе и два широких бокала со взбитыми сливками.

Я отодвинул одну чашечку и бокал чуть в сторону. Я хотел, чтобы она присела.

– Вы кого-то ждете? – спросила «балерина».

Я чуть было не сказал «вас». Это было бы до крайности глупо и банально.

– Да, – ответил я. – Но мне кажется, что мой друг опаздывает. Может быть, вы пока посидите со мной? Мне очень одиноко.

Она охотно опустилась на стул.

– В этом городе все себя чувствуют одиноко, – сказала она.

– Пожалуйста, пейте кофе! – предложил я.

– Хорошо, – произнесла она, и я заметил, что голос ее изменился, как только она присела за стол. – А когда придет ваш друг, вы закажете официантке еще одну чашечку…

– Да, – согласился я.

«Балерина» улыбнулась. И даже улыбка в этот момент у нее была другая.

– У вас, должно быть, очень необычное имя? – обратился я к ней.

Ее взгляд коснулся моих глаз. Сразу показалось, что в кафе стало жарко.

– Нет, – сказала она. – Совсем обычное – Ирина.

– Русское?!

– Нет, – она покачала головой. – Имя не может принадлежать одной нации.

Интересно, а я всегда полагал, что лишь очень умные мужчины и самые красивые женщины являются достоянием всего человечества, а не какой-либо нации.

– Вы можете со мной не соглашаться! – произнесла Ирина.

– Нет, я очень хочу согласиться с вами, – я смотрел ей в лицо и привыкал к ее взгляду.

Взгляд ее зеленых глаз в какие-то моменты становился очень твердым и сильным, выдержать его было нелегко, особенно если в нем не светились искорки улыбки.

Мы разговаривали.