Ночной молочник

Это первое, что Диме в голову пришло, когда он кошачьи глаза увидел.

Но теперь, после того как Валя его помыла и расчесала, кот, несмотря на очевидную худобу, приобрел вид ухоженного домашнего животного. И глаза у него теперь были не глупые, а хитрые. И смотрел он ими вниз, на покрашенный деревянный пол, разыскивая, по-видимому, свою миску, наполненную «Кити-кэтом» или чем-то в этом роде.

Ждать ему пришлось не долго.

– Вот, Мурик, ложись на свое любимое место! – проговорила Валя, опуская его возле батареи под окном.

Диме надоело наблюдать комедию, в главных ролях которой играли его жена и кот-аферист. И это притом, что ощущал он все-таки негромкую гордость в душе. Гордость за свою выдумку, ставшую реальностью. Хотя ничего тут особенного не было. Просто надоел ему этот смехотворный траур по коту. Траур, который больше всего ощущался именно на кухне.

Он зашел в комнату, включил телевизор.

Валя тут же заглянула, словно с проверкой. Доложила, что котик ест с аппетитом.

Через полчаса она вдруг предложила мужу в кафе сходить.

Дима удивился.

– Ну это, возвращение мурика отметим, – мягко произнесла она. – Мы же с тобой давно никуда не ходили!

С этим Дима не мог не согласиться. Действительно, никуда они не ходили с Валей. «Надо все-таки детей завести, – подумал он. – Будут дети – появятся крестные. Будет к кому в гости ходить! А то вся родня так надоела!»

Вышли они из дома и тут же неприятное знакомое рычание услышали. У забора с их стороны стоял соседский бультерьер Кинг и злобно скалил свои блестящие острые зубы.

Дверь соседского дома была открыта, и на пороге с сигаретой в руке стоял хозяин собаки, лысоватый, с пивным животиком мужик лет пятидесяти. По слухам, раньше он работал мясником на рынке, но оттуда его погнали за воровство.

– Эй, заберите свою собаку! – крикнул Дима.

– Кинг, сюда! Сюда иди! – хрипловатым голосом приказал собаке сосед.

Бультерьер лениво вернулся через дырку в заборе на свою территорию.

«Отравить бы его, падлюку!» – подумал Дима.

Когда дошли они с Валей до ближнего вагончика-кафе, злость в Диме поутихла. Взяли они по тарелке пельменей и сто грамм водки на двоих. Ели и друг на друга смотрели.