Ночной молочник

Снег – он как белый листик, который обычно телеоператор подносит к лицу диктора перед съемкой, чтобы сбалансировать камеру. Вот и для обычных глаз: смотреть на снег – полезное удовольствие. Чем больше белого перед тобой, тем чище взгляд, тем легче мысли. Тяжелые мысли как-то не вяжутся с белым цветом.

Ну а для Семена и ребят зимний лесной воздух все равно что стакан апельсинового фрэша. Стволы у сосен тонкие. Лес еще молодой, а значит, просматривается отлично. Работа будет не сложная, а к первым сумеркам «лыжники» обязательно умерят свой спортивный пыл и усядутся за столик.

Будут водку пить, шашлык есть и о деньгах государственных и собственных говорить, регулярно их путая. В сумерках, конечно, опасности больше, но все эти заказчики-депутаты живут с собственным страхом, как с женой, – почти не расставаясь. Они знают, почему они должны бояться. Каждый знает, за что его могли бы наказать. Но никто не знает в лицо исполнителя наказания.

«Лыжники» уделили лыжне не больше получаса. После этого один из ребят обслуги все лыжи обратно к верхним багажным решеткам джипов пристегнул и превратился в официанта.

Семен стоял под сосной метрах в сорока от полянки. Слушал звонкое щебетание зимних птиц. Думал о Веронике. Думал, что надо быть к ней нежнее и добрее. Думал, что цветы иногда приносить домой надо. Думалось ему на легком морозе приятно.

Уже и запах шашлыков до его носа долетел. И сумерки начали опускаться. Застольные разговоры «лыжников» стали громче, и до ушей Семена иногда долетали целые фразы.

И понял Семен, к своему удивлению, что «лыжники» о церкви спорят, какая, мол, церковь лучше.

Костер снова разожгли, но в этот раз явно для романтики, а не для новых шашлычных углей. Запах от костра шел еловый, смолянистый. А на сосновых углях шашлык не делают. Это каждый мальчишка знает.

Наконец разговор затих, и понял Семен, что пикник подходит к концу. Приблизился к полянке. Подождал, пока «лыжники» из-за столика поднимались. Двое отошли к мангалу, в котором горел, потрескивая, костер.

Двое остались у столика.

– Сворачиваться? – спросил Семен у одного из парней обслуги.

Парень жестом попросил не торопиться.

Вскоре он сам подошел к Семену.

– Геннадий Ильич просит за нами ехать, – сказал. – Тут недалеко, в его усадьбу.

Геннадий Ильич, перед тем как садиться в машину, поманил Семена пальцем.

– Ко мне поедем, – сказал приветливым, но усталым голосом. – Хочу друзьям кое-что показать.