Хангаслахденваара

Ты не задумывался о том, что тебя ждёт через год-полтора, если будешь продолжать в том же духе?

Саша, несмотря на то, что предчувствовал подобный разговор, нервно заёрзал на диване и промямлил, стараясь, чтобы голосок звучал бодро:

– Да успокойся, Володька! Ты же меня знаешь: я хочу – пью, хочу – не пью! Какие проблемы-то? Вынь лучше из меня свои иголки…

– У меня нет никаких проблем, Саша! – грозно ответил товарищ, проигнорировав просьбу об извлечении иглы капельницы из Сашиного тела. – Кроме одной: мой друг спивается! Уверенно причём спивается и деградирует, сука… «Хочу – пью, хочу – не пью!» Ответь мне, был ли случай, когда за последний год ты не хотел пить? Ага, вот именно… И я намерен любыми путями покончить с твоим пристрастием к алкоголю, даже если для этого мне придётся зашить твою глотку суровыми нитками через край! И это не шутка, Саша, – мне не до шуток, – я намерен ни перед чем не останавливаться, так и знай.

Шутки кончились.

Вовкины глаза горели, в голосе угрожающе звенел металл, сам он выглядел таким непоколебимым и большим, что Саша поёжился, внезапно озябнув под шерстяным пледом.

Давно уже Александр понимал, что катится, стремительно катится вниз под уклон, бешено, до головокружения, кувыркаясь и теряя на пути остатки ценного из своей жизни. Сколько раз, просыпаясь утром после очередной попойки, он, страдая физически и морально, давал себе клятву никогда больше не прикасаться к бутылке? И сколько раз эту клятву нарушал?

Знал Александр, что подобные взгляды и безалаберное времяпровождение приведут к плачевным результатам, что беда неминуема, но не пытался что-то изменить в жизни.

Жил одним днём и менять ничего не хотел. Почему не хотел? – этого он внятно не мог бы объяснить и самому себе, причин было много.

Первое, что приходило в качестве обоснованного ответа – жизнь стала скучна. И отчасти это было правдой: каждое утро Саша знал, чем закончится день, и почти не ошибался в прогнозах. Он угадывал, что скажет кто-то из его знакомых в той или иной ситуации, и становилось тошно от той лёгкости, с которой угадывалось.

Ему надоела, страшно опротивела окружающая его обстановка, город, люди. Конечно, существовала возможность бросить всё и уехать на какой-то срок в другое место, в другой город, деревню – «сменить декорации», как говаривал сам Саша, – но и этого он не хотел, потому что знал, что такие действия – лечение симптомов, а не самой болезни.