Разговор с ангелами

Но, однако,

о том – позднее как-нибудь,

ведь все равно – поди забудь.

А нынче же о том, что юность

проходит, оставляя память,

которая – побеги тополей,

и на коре шершавой шрамы,

которая – тропинки на земле.

Я по одной из них шагаю,

Стараясь не шуршать листвой.

Тень на земле. Но вот – другая,

меня тревожа и пугая,

маячит предо мной:

– К чему деревьям звуки речи?

Я слышу эхо, может быть, оно

есть слов моих немое отраженье,

а может быть, как это ни смешно,

я сам пустое чье-то продолженье?

Зову по имени,

но не отозвалась

мелькающая впереди фигура.

Бегу, спешу, едва дышу,

В надежде обогнать или проснуться.

Не слышит. Листьев мерный шум

все глушит,

и листва ему мешает оглянуться.

Но кончился зеленый коридор,

Легла меж нами чистая поляна.

Он обернулся.

Это Командор!

И послан, видно, наказать смутьяна.

Он обернулся,

с очень давних пор

известно – это

верная примета:

пора начать серьезный разговор.

Но я молчу, мне нечего сказать!

Стоим по обе стороны поляны,

и ждем. Чего же? Пары пистолетов?

А если нет, тогда чего?

Тех, кто ушел, навеки сгинув?

А может тех, кто не дошел?

Он ждет вопроса по уставу духов,

Но я молчу, мне нечего сказать.

Быть может, я уже убит

и время грянуть оземь?

Быть может я мертворожден

и сам того не знал?

Но я стою, еще стою

пред ним в надменной позе,

и он стоит, глядит без зла,

и ждет, и ждет пока.

– Вы достоитесь, Командор,

Я вас предупреждаю,

Мы домолчимся до того,

что нам не хватит сил…

Мы достоимся до того,

Что станут птичьи стаи,

Нас простодушно позабыв,

На ветках голосить…

Но что с того!

Какое нам

до птиц веселых дело?

Они поют

затем чтоб петь

и чтоб иметь подруг.

А нам бы звук

произнести,

и эхо чтоб допело,

чтоб затерялись голоса

на сумрачной тропе.

Подражание Д. Б

Слова простые: ветер, дождь, случайность,

и символов нечаянных рожденья

мне предрекают, всуе обещают

листом забиться на намокшей ветке.