Разбег и пробежка (сборник)

Агния знала, что однажды наступит такое утро, когда она наденет розовое трико, заплетет свои тонкие косички и побежит, свободная и быстрая, словно Лара Крофт, по безлюдному лесу, печатая кроссовками гулкую изморось, кленовые листья, ледяные корочки и молодую траву…

Она бежит новыми тропами, блуждая в лесу, словно в живом лабиринте, возбужденная, разогретая, и губы твердеют от трения о ткань, и косички стучат по плечам, и где-то далеко трещит еще ничего не знающий дятел, а она всё бежит и бежит за любовью, за смертью, и, наконец, на поляне, защищенной густым ельником, ждут ее счастливые безбашенные мальчишки – Солнце и Ветер, Злат и Свят.

Они будут любить ее весело и зло: в груди и в подмышки, в уши и в лопатки, в жопу и в рот, и залюбят ее до самой смерти… И вот тогда взлетит она над лесом, и в ослепительно синей вышине исполнит для всесильного зрителя свой безумный, свой последний танец солнца и дождя, инея и росы, облака и звезды.

Следы лидочки

1

Ченчин в буквальном смысле слова выследил свою любовь.

В тот день только что выпал тонкий снежок на февральский наст, выпал и успокоился: лишь редкие мохнатые кристаллы всё еще кружили перед глазами, мешая жить.

Ченчин шел с работы, срезая путь в этом подковообразном городке – отнюдь не любуясь природой. Он хотел думать о своей тупой одинокой жизни, а думал о снеге и шел обновленной тропой, как первооткрыватель тропы… И вдруг увидел цепочку узких следов-лодочек, которые свернули справа, и сразу влюбился в эти следы.

Ченчин двинулся по следам, забрал на восток, потом – далеко на юг, в глушь: было ясно, что женщина не шла, а бежала, и вдруг он увидел ее, бегущую по тропе обратно, и, поравнявшись с ним, она поскользнулась, потеряла равновесие, схватила первое попавшееся (плечо прохожего мужчины) и вдруг оказалась в его руках, как говорят литераторы – в объятиях…

Дальше было безумие, пропустим… Или нет – всё же расскажем: ведь такое случается не с каждым.

Ченчин почувствовал плоть женщины, и его собственная плоть отозвалась мгновенно.

Женщина быстро глянула Ченчину в глаза. Внезапно они стали целоваться холодными губами – жадно, бесстыдно, дрожа от избытка адреналина, задыхаясь от неожиданных ощущений.

Ченчин подумал, что так не бывает, разве что только в фантазиях и в порнушном кино, которое, впрочем, фантазиями и питается… Он повалил женщину и быстро, меньше, чем за минуту, овладел ею в снегу.

Это была самая яркая минута его жизни.