Хорошо, когда ты солнце

Хорошо, когда ты солнце

Екатерина Александровна Рогачёва

Много ли места у нас в сердце? Сколько грамм веры и надежды оно вмещает, сколько страха и боли способно вынести? Герои этих рассказов снова и снова, день за днём, история за историей, отвечают на эти вопросы. Они любят и ненавидят, ждут чудес и уже не верят ни во что, совершают подвиги и просто живут. Ведь жизнь – это самый большой подвиг. Подвиг, на примере которого стоит поучиться.

Хорошо, когда ты солнце

Екатерина Александровна Рогачёва

© Екатерина Александровна Рогачёва, 2021

ISBN 978-5-0053-3231-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хорошо, когда ты солнце

– Кажется, солнце обидели, – задумчиво произнесла девушка, сидевшая рядом с Наташей.

От неожиданности Наташа вздрогнула и повернулась в её сторону, но попутчица по-прежнему задумчиво смотрела в окно.

Автобус тряхнуло на ухабе, и какая-то бабка на переднем сиденье шумно и визгливо окрысилась на водителя:

– Чай, не дрова везешь, мог бы и поосторожнее.

Или зенки залил, что дорогу не видишь?

– А ты бы, бабуля, пешком ходила, – немедленно огрызнулся тот. – Трясти меньше будет.

Бабка продолжила возмущаться. Где-то в хвосте автобуса, наверное в десятый раз за последние пять минут заканючил ребёнок:

– Мам, я пить хочу.

– Уймись! – рявкнула в ответ мать. – Где я тебе попить возьму? Жди, когда приедем.

Крыша автобуса дышала жаром на взмокших раздражённых пассажиров. Подрагивающий, словно желе, на каждой кочке спёртый воздух в салоне лизал горячими языками лицо, шею и обнажённые руки.

«Тут ехать-то двадцать минут», – тоскливо подумала Наташа. Всего двадцать минут на машине. А эта коробчонка с лягушонками будет тащиться полный час.

Сидящий напротив мужик в пропахшей потом растянутой футболке всхрапнул, и Наташу передёрнуло. Бабка продолжала ругаться с водителем.

– Ма-а-а-ам! – протяжно и противно тянул ребёнок. «Нет, не с лягушонками», – отмела она предыдущую мысль. «С жабами. Скорей бы доехать».

– Что ты сказала? – переспросил у Наташиной попутчицы её спутник, неряшливый парень лет двадцати пяти, вынимая из уха наушник.

– Солнце, говорю, обидели, – повторила та. – Кусается, а не гладит.

– Мама, а солнце кусается? А где у него зубы? – тут же сменил пластинку услышавший последнюю фразу ребёнок. – Ну, ма-а-ам, ну скажи.

Дребезжа, автобус притормозил на остановке. Дверь, скрипнув пронзительно, словно ножом по стеклу проехались, распахнулась.