Смерть поэта

Смерть поэта

Сергей Юрьевич Саканский

Ave Media

Динамично и остро написанная, серия «Ave Media» может привлечь не только искушенных читателей, ценящих изысканный стиль и интеллектуальную игру, но и но тех, кого интересует прежде всего занимательность. Близкой аналогии «Ave Media» в литературе нет, но некоторые аспекты разрабатывались достаточно давно. Критики говорят о структурировании автором нового жанра, и слово «авемедия» уже стало в их обиходе нарицательным. Почему речь идет именно о жанре? Дело в том, что только в этой книге в одном потоке объединены три различных «авемедийных» темы, что прежде стояло особняком у авторов – классических и современных: (1) историческая, апокрифическая; (2) литературная, театральная, кинематографическая; (3) Альтернативная реальность, антиутопия.

Все события и персонажи серии вымышлены и любые совпадения с реальностью случайны.

Сергей Саканский

Смерть поэта

Месть Хина Меннерса

Машенька, ты здесь жила и пела,

Мне, жениху, ковер ткала.

Где же теперь твой голос и тело?

Может ли быть, что ты умерла?

    Николай Гумилев, «Заблудившийся трамвай», март, 1920

В смерти своего отца Хин Меннерс винил не только Лонгрена, но и самого себя.

В тот день, один из дней норда, когда серая, ясно видимая струя ветра полосовала окрестность, он заметил, что отцовская лодка бьется под мостками о сваи, ломая борта. Шторм начался недавно, и отец забыл вывести лодку на песок, как это сделали все. Хин, будучи тогда двенадцати лет от роду, решил справиться сам: он не раз видел, как рыбаки вытаскивают лодки на берег, но внезапный страх остановил его.

Он заметил человека на краю мола и подумал было обратиться за помощью к нему, но это оказался Лонгрен, давний враг отца. Тогда Хин побежал к отцу и сказал, что лодка бьется о сваи и отец, пытаясь пригнать лодку, ошибся в каком-то одном движении, что стоило ему жизни: лодку унесло в штормовое море, а Лонгрен, враг его, не протянул руки. Нет, Хин никогда не простит себе этого: ведь он видел тогда Лонгрена, он знал, что Лонгрен враг, он не должен был оставлять их одних на штормовом берегу…

Вот как жестоко был наказан отец за какую-то старую обиду, и все было бы шито-крыто, если бы его, разбитого о борта лодки, уже обезумевшего, не подобрал рейсовый пароход. Умирая, старый Меннерс рассказал, как молчал на краю пирса Лонгрен, молчал, курил и стоял – неподвижно, строго и тихо, словно судья.