Полдень В Нью-Йорке

В результате у него остался один вариант (другие сгорели в большой урне, стоявшей на улице у дверей конюшни). Убедив себя в том, что наконец-то добился желаемого, Морсен занялся своими прямыми обязанностями…

«Прогулка» звучала на одном дыхании, в одном ритме, передавая повседневную усталость от фатальности, которую осознаешь. И за пределы которой нет сил выйти. Но даже в этом чувстве, незаконно, не имея на то никаких прав, вспыхивает временами надежда. А после вновь пустота. Мимолетное ощущение одинокого прохожего…

Мо приехала Надин.

Она появилась в обед и первым делом побывала на конюшне. Узнав, что Морсен в своем домике, она тут же решительно направилась к нему. Ее что-то расстроило. Всю дорогу до домика Морсена Надин нервничала.

– Как ты здесь оказалась? – Морсен был удивлен, но не более. – Твой отец знает?

Надин расстроилась еще больше и, войдя в дом, громко хлопнула дверью.

– Папе не надо знать о моих делах. Так ему будет спокойнее.

Люк улыбнулся. Надин вдруг бросилась к нему, обняла.

– Зачем… зачем ты тогда ушел?.. Я ждала… А ты не понял, ушел… В дождь ушел. Зачем?

Люк пытался что-то ответить. Надин не дала ему и слова сказать. Ее поцелуй заглушил ответ. Очнувшись, он понял, что раздевает ее. Словно холодный душ обрушился ему на голову.

– Глупый, – прошептала Надин, и сама скинула платье…

За ужином он прочел ей «Прогулку». Стол был накрыт скромно, в пламени камина отблескивало красное вино.

Когда Морсен закончил читать, Надин выглядела шокированной.

«Прогулка» показалась ей наполненной безысходной печалью и лиризмом. Она попросила Морсен прочесть еще раз.

– У тебя есть еще что-нибудь в этом роде? – Спросила она, когда Морсен замолчал.

– Фрагменты.

– У них есть название?

– Осколки целого.

– Уже в самом названии заложена тоска.

– Почему?

– Не знаю, – Надин пожала плечами и выпила вино. – Мне так кажется. Почитай мне.

– Они не готовы.

– Прошу тебя. – Настаивала Надин с такой просьбой в голосе, что Морсен расхохотался.

– Тебе трудно отказать, но на сегодня хватит.

Он подошел к ней, подал руку. Она встала из-за стола.

– Ты прав, хватит стихов. Нам есть чем заняться…

Когда Морсен уснул, Надин взяла папку с его стихами и устроилась на кухне.

Утром Люка ждал аппетитный завтрак. Он принял теплый душ. Надин подала ему полотенце, хихикнула, увидев его без одежды, и убежала на кухню, с которой плыл душистый аромат алжирского кофе.