Полдень В Нью-Йорке

Таких людей всегда надо поддерживать… Ты знаешь его послужной список? Хотя, откуда тебе знать… Чтобы учиться в университете, ему пришлось работать на производстве шампанских вин. С тех пор он признает только красное сухое. Но потом за его способности ему назначили стипендию. Об оплате учебы можно было не думать. А что делает Морсен? Бросает университет. Почему? Ему это не интересно! Подумать только, бросить университет на последнем году учебы… Что тут сказать, ни-че-го!

– Может у него были причины так поступить?

– Я тоже так думал.

Но он уверил меня, что дело именно в скуке. Он приехал в Париж, мечтая о славе писателя. Хорошо, это тоже карьера. Но его не приняли ни в одном издательстве.

– Тебе не кажется, что твое мнение о нем слишком предвзято?

– Я к нему отношусь хорошо, – успокоился Сольеж. – Он неплохой человек. Но этого мало, чтобы добиться успеха. Почему он тебя так интересует?

Вопрос отца застал Надин врасплох.

– Просто так, – она быстро поднялась с дивана. – Мне интересно, что за человек присматривает за твоими лошадьми.

– В лошадях он толк знает, этого у него не отнять.

– Ну что ж, пойду готовиться, через неделю у меня зачет в Сорбонне. Отдыхай, папа, не буду тебе мешать.

Когда она ушла, Сольеж задумался. Что-то давно он не звонил Жозефу Коленну…

Перед Морсен лежали чистые листы. Они раздражали чистой белизной. Он так и не смог привыкнуть к олицетворению пустоты…

За окном, в шуме ночного дождя, слышалось ржание лошадей.

Откуда-то из далека доносился глухой рев мчащихся по мокрой дороге автомобилей.

Раздражение достигало предела, заставляя искать повод, чтобы коснуться пустоты черным росчерком. Он закрыл на миг глаза, представил себе Надин, ее взор, в котором испуг и желание, ее красивую фигуру… дождь. Тот дождь, когда они сидели в кафе.

Размытые впечатления стали принимать четкость. Мысль, одетая в слова, легла на бумагу.

Осени дни город пленили

завесой дождя,

и красной листвой

Тротуары устлали,

Людям напомнив

О неизбежности доли своей,

Зная, —

не многим дано

НЕЧТО в природе узреть

и понять,

что

в сущности все

мы белке подобны

в большом колесе…

К утру были готовы три черновых варианта «Прогулки».

Морсен долго мучился, выбирая, какой оставить. Два дня ушло на доработку каждого наброска. Морсен искал более точные образы, способные чуть ли не осязаемо передать его мысль. Одни слова заменялись другими.