Последние из Валуа

Рене окинул Великую Отравительницу вопрошающим взглядом, ожидая объяснения этой сцены, которая, впрочем, удивила его не больше, чем Лоренцано, но Тофана вовсе не собиралась что-либо ему объяснять – застыв на месте, она продолжала повторять: «Странно! Очень странно!»

Внезапно, хлопнув в ладоши, она бросилась к небольшой дверце, которая соединяла лавку с жилыми покоями.

Вопреки Лоренцано, вопреки маркизу Альбрицци, вопреки всем и всему, что-то ей подсказывало, что шевалье Базаччо был не кем иным, как графом Филиппом де Гастином.

Глава XI. Придворный бал. – Договор о союзе. – Граф Лоренцано распадается на мелкие кусочки

Бал в Лувре был некогда грандиозным событием не только для двора, но и для всего города. В подобных случаях бедняки и богачи, молодежь и старики, люди из народа, толпами сбегались в окрестности дворца, забывая о привычных занятиях или развлечениях, чтобы поглазеть на прекрасных дам и сеньоров, восхититься блеском огней, пробивавшихся сквозь окна старинного обиталища королей, или аккордами бальной музыки, доносившейся до их ушей.

Всю ночь, пока король и королевы, принцы и принцессы развлекались в Лувре, буржуа и рабочие, их жены и дочери, стояли на улице – зачастую, на ветру или под проливным дождем, – бурно и от всего сердца приветствуя веселье своих господ.

Наивные и славные люди – это веселье было ему только в радость! Они еще не говорили себе: «Эти скрипки и огни, шелка и золото одеяний великих мира сего, превосходные вина, которые они пьют, и лакомства, которые они съедают, – за все это ведь платим мы, и только мы!» Они платили… и были довольны!

Вряд ли кто может отрицать тот факт, что французский народ имеет природную склонность к тому, чтобы им управляли, и забывает об этой любви он лишь тогда, когда им управляют крайне плохо!

В девять часов король, подав руку королеве, вошел в главный дворцовый зал.

Ни Карл IX, ни Елизавета не танцевали, но Маргарита Валуа и ее сестра Клод обожали танцы. Особенно они любили павану, испанский бальный танец, который длился около часа, и который могло танцевать – как в наши дни кадриль – неограниченное число пар.