Последние из Валуа

Король наблюдал за паваной в компании королевы Елизаветы, герцогов Анжуйского и Ангулемского и королевы-матери, который в тот вечер пребывала в прекрасном расположении духа, находя комплимент для каждой дамы, приятное слово для каждого сеньора.

Едва павана закончилась, только и ожидавший этого момент маршал де Таванн церемонно подошел к королю в сопровождении двух господ и промолвил:

– Сир, я имею честь представить вам господина маркиза Альбрицци и господина шевалье Базаччо.

Это представление было согласовано заранее; тем не менее стоило маршалу произнести эти имена, как толпа одобрительно загудела.

Карл IX любил роскошь и изысканность, потому взгляд его темно-синих глаз, остановившийся на маркизе и шевалье, был весьма благосклонен.

– Рад видеть вас при моем дворе, господа, – промолвил он. – Господин де Таванн уже поведал мне о ваших странствиях и приключениях в Новом Свете; в один из ближайших дней я с удовольствием выслушаю ваш собственный о них рассказ.

Альбрицци и Базаччо поклонились.

Обычно представление на этом и завершалось, но, судя по всему, маршал так сильно возбудил любопытство короля, что тот не устоял перед желанием удовлетворить это любопытство тотчас же, пусть и частично.

– Это правда, – спросил он с некоторым сомнением в голосе, – что вы, господа, обнаружили во Флориде столько золота – я повторю слова маршала, – что ваши нынешние состояния оцениваются даже не сотнями тысяч, а миллионами ливров?

– Сир, – ответил Альбрицци с поклоном, – мы с шевалье Базаччо действительно очень богаты, но однако же не станем приписывать себе то, чем не располагаем.

– Но вы можете назвать хотя бы приблизительную цифру ваших богатств?

– Каждый из нас, сир, располагает примерно ста восьмьюдесятью тысячами ливров.

– Каждый! То есть в сумме это дает триста шестьдесят тысяч? Стало быть, говоря о миллионах, маршал несколько преувеличивал. Поздравляю, господа. И эти сокровища вы, вероятно, вскоре перевезете в Италию? Каждый ведь стремится обогатить родину.

– Родина – это та страна, где вам нравится, сир, – сказал Базаччо. – Нам же нравится во Франции, особенно в столь славное для нас время, так что, возможно, в Италию мы уже никогда и не вернемся.