Последние из Валуа

 – А теперь, Филипп де Гастин, посмотрим, действительно ли ты Филипп де Гастин.

Граф Лоренцано, маркиз Альбрицци и шевалье Базаччо сидели перед прилавком, на который мэтр Рене выставлял и открывал, одну за другой, картонные коробки, полные самых красивых перчаток, самых дорогих благовоний. Перчатки доставляли ему из Испании, благовония – из Италии. Маркиз никогда не видел ничего более красивого, шевалье – более дорогого!

Они оживленно переговаривались и громко смеялись, к величайшему удовлетворению зевак – в Париже всегда найдутся зеваки, – останавливавшихся у витрины, чтобы посмотреть на этих галантных сеньоров.

Выйдя из дома через боковую дверь, Тофана пробилась сквозь толпу, дабы в свою очередь войти в лавку. При ее появлении трое вельмож вскочили со своих мест и почтительно поклонились, как то велел этикет, но никто не подал и виду, что знает ее.

Их покупки были завершены.

По знаку маркиза Альбрицци один из слуг забежал в лавку, чтобы забрать товар, а шевалье Базаччо, вытащив из кармана кошелек, кинул на прилавок несколько золотых.

– Получайте! – бросил он по-итальянски мэтру Рене, но одного этого слова оказалось достаточно, чтобы Тофана вздрогнула – то был его голос, голос Филиппа де Гастина.

– Смею спросить, – промолвила она с улыбкой на том же языке, – не имею ли я счастье видеть соотечественников?

– Да, сударыня, – ответил Альбрицци, – мы все трое итальянцы: граф Лоренцано, из Флоренции, шевалье Базаччо и маркиз Луиджи Альбрицци, из Неаполя… к вашим услугам.

По мере того как он представлял иностранке своих спутников и себя самого, все трое вновь отвешивали даме поклоны.

– А мы с кем имеем честь говорить? – спросил Базаччо.

– С графиней Гвидичелли, сударь, – ответила Тофана, пристально взглянув на собеседника.

Тот и бровью не повел.

– Прекрасное имя! – промолвил он спокойно.

И оно действительно таковым являлось – Тофана выбрала самое подходящее.

Но ничто не задерживало их больше у Рене.

Пройдя мимо графини, итальянцы вновь – уже в третий раз – поклонились и вышли из лавки.

– Странно! Очень странно! – пробормотала Тофана, провожая взглядом живую копию Филиппа де Гастина.