Три лика света. Однажды в афганских горах…

 – Недостатка в часовых нет. Великаны на страже.

Круг из трёх армейских панам сомкнулся. Под ярким огнём рубиновых звёзд на головных убора завязался разговор. Общение вне пресловутой дистанции устава, на равных, в условиях предельного раскрепощения душ, когда собеседник в одночасье становится дороже фигуры речи. Братом.

В противоположность двум другим взводным – Сахно и Толмачёву, лейтенант Серёгин был выпускником военной кафедры гражданского Вуза. Без пяти минут готовый офицер запаса. Если бы не железный стержень внутри.

Сопротивление излому достигало должного уровня. Из таких, как он, работая без скидок и льгот, школа командира роты ковала кадры себе под стать.

Сходя на нет, эмоции стихли. Ориентация в пространстве была завершена. Старший принял озабоченный вид. Данные аэрофотосъёмки ждали считывания на местности. Первыми, проекцией духа и плоти, как всегда, шли они. Головной дозор.

Любая высота покоряется восхождением. Не счесть троп в горах. Но в условиях открытой охоты на людей путь становится опасен и непредсказуем – мина может таиться где угодно.

Даже там, где до тебя прошли не один раз.

Казалось бы, отрада наших глаз – трава и кусты. Солнце прячет в них свои лучи, а вражьи руки – растяжку. Шаг – и ты в зоне поражения. Осколки гранаты здесь меньшее зло. Вступит в дело безоткатное орудие или миномёт из засады, начнётся обстрел – массовые потери неизбежны.

Чем выше и выше, тем враждебнее среда. Тесно сердцу в груди. Бьётся загнанной птицей. А вокруг тишина. Жар, исходящий от раскалённых камней.

Эхо скитающегося в поисках вдоха выдоха…

На пике напряжения, когда одышка рвёт горло на части, а тело начинает утрачивать контроль над собой, среди тьмы слепящего света слух различает долгожданный голос. Команда приходит вовремя. Внимая ей, дозор делает последний шаг, останавливается и валится с ног.

Позади тяжкий труд. Сотни метров подъёма. Жадно глотают открытыми ртами воздух сапёры, Ерёменко, Гасанов, снайпер Готлиб, взводный…

И лишь одному всё было нипочём.

Вооружённый пулемётом супертяжеловес демонстрировал полное превосходство над человеческой природой. Абсолютный покой исходил от него. Казалось, он не покорял горы, встречал гостей на привале, живя и царствуя здесь.

– Вайнтриб, – обратился к нему Ерёменко, с трудом переводя дыхание. – Два года тебя знаю… Ты не меняешься. Самое последнее, что мне хотелось бы в этой жизни – это оказаться в числе твоих врагов.

– Это не человек, – заявил Гасанов. – Хужайин тогларни.