Три лика света. Однажды в афганских горах…

Хозяин гор по-нашему.

– Да. Большой.

Слово. В иных случаях, лаская слух и усыпляя бдительность, оно способно тронуть устои и самого могучего героя. Вайнтриб бросил взгляд в сторону друзей. Поднял указательный палец. Прицелился. Жестом, имитирующим стрельбу, отсалютовал обоим.

– Ловок ты для своей комплекции, Миша, – подхватывая эстафету, вступил в разговор взводный.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант.

– Это нечто сверхъестественное, – продолжал Серёгин. – Такому не научишься. Это врождённое.

Кажется, мир вращается вокруг тебя.

Вайнтриб пожал плечами.

– У меня сердце большое. Ему чужого не надо. Работает на том, что внутри.

– Да, – лицо старшего лейтенанта расплылось в невольной улыбке. – Это видно. Не каждому дано. Береги себя.

Тропа меж двух высоких скал утопала в тени. Визуальный осмотр был затруднён. Безопасности ради дополнительным инструментом, сродни путеводной звезде, была востребована молитва сапёра.

Щуп, работающий с одержимостью автомата, вторящий ему хруст гальки, шёпот.

Свет блеснул впереди, открывая утопающий в зелени склон. Естественней и желаннее зрелища не было. Не вся земля горела под ногами огнём. Существовал и брод, где дух был готов побеждать плоть, бросая вызов берцам босым.

Торжеством здравого смысла первым пошёл трал. Нехитрого вида приспособление вспугнуло целину. Верёвка натянулась, заскользила в руках, утяжеленный грузом конец, приходя в движение и рассекая зелёную массу, начал торить свою колею.

Каждое мгновение могло принести неожиданность.

Но на удивление работа не встречала сопротивления. Покров был чист и однороден, таинство фотосинтеза – непогрешимо.

Перед открытой плешиной трал остановился. Обстоятельства менялись. Что скрывало отсутствие кулис? Ценя и время, и силы сапёры применили гранату. Взрыв сотряс склон.

Открытый участок вывернуло наизнанку. Комья грунта, камни, песок, взмывая вверх, полетели во все стороны. Тронулся с места, осыпаясь, верхний ярус.

Эхо ушло в пустоту.

Вызов остался без ответа. Здесь не ступала нога человека. Ничто не мешало сделать первый шаг им.

По мере подъёма склон терял свой живописный вид, растения мельчали и редели, пустоши было всё больше. Вершина предстала уже совершенно голой и безжизненной, без прикрас.

Зубчатые гряды, скалы, уходящие вдаль хребты. Доминируя, высота жила своей жизнью. Солнце, ли ветер – ищите идола бесстрастнее. Безмолвная холодная отповедь всем стихиям и страстям.