Подробности

Вода из крана – не течёт, как раньше —

сантехник, видимо, не пожалел труда

исправить то, что, несомненно, старше

его работы. И входная дверь,

как раньше, не скрипит, не задевает

за что-то там, невидимое мне,

и этого немного не хватает

по возвращению. Откуда-то глядят —

немой будильник, сломанный светильник —

из глубины. Но замирает взгляд

на фотографиях – и Время – страж всесильный —

глядит обратно. Тихий разговор

за стенкой слышится, ребёнок тихо плачет,

собака оглушает лаем двор —

и всё как будто ничего не значит —

теперь уже.

как герб фамильный, разбросала крылья

в своём пространстве. Книга на столе

лежит в пыли, как будто бы забыли…

    Январь 23 2013 г.

В окрестностях Колизея

Стенания разбуженных собак —

случайно ночью – заполняют площадь,

пугая припозднившихся зевак —

на Императора – божественною ночью

в начале марта. Вот такой вот сон

в другом пространстве – окнами на север —

глазницами во тьму, где тихий звон

кромсает ночь на верю и не верю.

На вымысел, в котором утонул

сам Император. И теперь собаки

дань отдают и сердцу и уму,

бредущего сквозь темноту. Во мраке

ступает осторожно каждый раз,

когда нога ощупывает почву —

подводит нюх, но зорко видит глаз,

чтоб отличить слова от многоточий

сплошных в признаниях – и это навсегда —

на время, что отпущено для жизни

и даже больше. Впрочем, иногда

всё завершается быстрей полёта мысли

над площадью, где сыро и темно.

Темно от ночи, а вода из крана

бежит себе, не заслоняя дно

своим присутствием. Проснувшись слишком рано,

сосед увидит – Император спит —

он тоже Император, но попозже.

Собаки лают. Светофор горит.

Карабинер пересекает площадь.

    Январь 24 2013 г.

Дорогому племяннику

(из Вергилия)

Когда-нибудь после, когда не наступит старенье,

но детская шалость пройдёт вместе с первой любовью,

оставив усмешку и несколько кратких мгновений

на память тебе и состарится вместе с тобою.

Когда, переросший тебя, твой посаженный кустик

собой заслонит вид на дом и другие строенья,

на тень отмеряя пространство, пусть даже из лучших

своих побуждений в пределах родного селенья —

тогда, может быть, я тебе расскажу, что случилось

со мной и с другими. И, может быть, даже узнаешь,

откуда берутся цветы на безродных могилах,

к которым дорогу мостит неприметная память.