Подробности

…и Ангелы смеются надо мной,

как бабочки кружа над головою.

У бабочке – всего лишь день! – другой

у Ангелов словарь, чтобы со мною

поговорить, неведомо о чём —

услышат уши и глаза увидят —

бегущего мальчишку за мячом,

соседского. И оттого не стынет

ни в жилах кровь, ни под окном вода

холодная. Пустые разговоры.

Быть может, всё – простая ерунда

с банальной правдой, что умрём мы скоро!

    Январь 21 2013 г.

Одному монаху

…а ноги твои, ноги…

а руки твои, руки…

а уши твои, уши…

и твой горбатый нос —

всё достоянье тоги,

помятой не от скуки,

и тут не там, где души

спускают под откос…

    Январь 21 2013 г.

«Надломленная ветка смотрит вниз —…»

Надломленная ветка смотрит вниз —

уже не до листвы теперь, весною,

когда другие выше поднялись,

став ближе к солнцу, за собою

не замечая больше ничего —

листва, конечно же, надёжное

прикрытие для веток, что в союзе со стволом

век проживают, и вокруг событья —

лишь так – пустяк.

слетает лист – теперь к земле поближе,

к корням поближе. Талая вода

спасёт от жажды, а немного ниже —

другая жизнь, но, впрочем, ерунда —

надломленная ветка высыхает

за несколько недель – и не беда,

что всё кончается не так, как ожидаешь.

    Январь 22 2013 г.

«…из камушков обшарпанный пейзаж…»

…из камушков обшарпанный пейзаж.

Обшарпанный песком и ветром в сумме

цветных строений – захудалый пляж

глядит печально, как цветок на клумбе

в ненастный день.

встречается с песком, песок на камни,

вода уходит, с жизнью навсегда

прощаясь в глубине – и только память

способна совместить земную твердь

и жидкий вариант самой пустыни,

где на песок – лишь только посмотреть —

и кажется, что ты пропал отныне.

    Январь 22 2013 г.

«Когда домой воротишься опять —…»

Когда домой воротишься опять —

не встретишь никого.

по дням недели лица не вспомнить —

такое иногда уже случалось

в былые дни, когда через года,

измерив географию ночами,

вдруг возвращался с мыслью – навсегда,

но сохранял котомку с сапогами —

на всякий случай. Но когда теперь,

не обнаружив даже очевидцев,

свидетелей твоих былых потерь,

вдруг понимаешь, что должно случиться

с тобой отныне, т. е. – навсегда.