Между вещью и пылью

Знал бы Иуда две тысячи лет назад —

может, ушёл бы дальше своей дорогой…

Но полотно полощется на ветру

жарком, как пламень, раздутый на дне оврага,

как не сказать, из топки. И всю жару

переживает только одна бумага,

став совладелицей правды в последний раз,

чтобы уже к чернилам не возвращаться,

как к незаконнорожденным, чей рассказ

может в любой газете вдруг оказаться.

И, несмотря на вымысел или бред —

перекроить историю, как попало

под руку автора. Но не найдя ответ,

скрыться от всех, как в детстве под одеялом,

чтобы уже ни взглядов, ни лишних слов,

ни посторонних окликов: «Эй, засранец!».

Знал бы Иуда, каким будет их улов —

точно сказал бы всем, что Ты иностранец

и путешествуешь с слугами и женой —

меньше хлопот и лишних вопросов тоже…

Но вышло, как есть. И валят теперь толпой —

чтоб не забыться – режут потом по коже

и имя Твоё, но больше всего – кресты,

чтобы не спутать место последней встречи,

не заблудиться в соснах, откуда Ты

вышел навстречу в тот, Свой последний вечер,

чтобы раздать последнее – и на покой —

без вариантов, иначе турист с вокзала

дни свои кончит, просто махнув рукой

на всю историю, которой и не бывало

в этих краях – не напишу – вообще…

Сколько не меряй площадь – больше не станет,

даже когда, застигнутый вор в плаще

просит пощады и тычется в мёртвый камень

окровавленным лбом… Со временем всё не так,

как представлялось – лишь полотно осталось

на том же месте.

по переулкам, но это – такая малость.

    Апрель 21 2013 г.

«Дождём продлится день и даже ночь…»

Дождём продлится день и даже ночь.

Под утро просветлеет, если тучи

отправятся ещё куда-то – прочь,

не застолбив пейзаж – на всякий случай.

И, может быть, тогда среди ветвей,

подстриженных по случаю субботы,

появится какой-то воробей,

теперь оставив зимние заботы,

чтоб было где почистить клюв и хвост

и воробьихе рассказать о жизни,

что всё простит, хоть он былой прохвост,

расправив крылья, сделавшись капризной,

какой-то недотрогой – меньше слов,

тем более каких-то откровений…

Спасибо, что апрель не так суров

после дождя и прочих наводнений.

    Апрель 21 2013 г.

«Когда закончится бумага на столе…»

Когда закончится бумага на столе,

я вырву лист календаря на стенке,

покрашенной, как лавка во дворе —

во все цвета и в разные оттенки

той самой радуги.