Между вещью и пылью

Медленно портрет

перемещается в другое измеренье,

которому пока названья нет,

но что-то близкое, почти что – откровенье.

И дом стоит, не ведая печаль

о выбывших, как и о вновь прибывших…

Лишь тапочки отца немного жаль —

он их любил! И лучше не напишешь.

    Апрель 20 2013 г.

«Никто не скажет: «Скушай яблоко, сынок…»

Никто не скажет: «Скушай яблоко, сынок,

тебе полезно. И творог на завтрак.

Оденься потеплей, чтоб не продрог», —

хотя уже тепло, но чтоб приятно

немного было – всё-таки апрель.

Хоть снег растаял, но ещё прохладно

бывает утром – прямо как теперь…

Никто не скажет, ну да это ладно —

привыкнуть можно к торжеству потерь,

как к незнакомым лицам при прощаньи

на кладбище, куда открыта дверь —

любому – несмотря на обещанье…

И прочие пророчества. Куда

теперь ещё отправиться скитальцу?

Но это тоже, впрочем, ерунда —

где выстелют соломку постояльцу,

чтоб спать не жёстко. Новая постель

согреет лучше свитера и шапки,

что одевал на выходе в апрель.

И, кажется, теперь совсем не жарко.

    Апрель 20 2013 г.

«Поутру не скажешь – каким будет вечер. Ночь…»

Поутру не скажешь – каким будет вечер. Ночь.

Будет ли полдник и что подадут на ужин —

в предсказании, точно, не сможет никто помочь,

так как сомнения – никто никому не нужен,

чтобы сознаться в вымысле, где слова —

лишь дополнение к бреду – ничтожный повод

переиначить сказанное. Голова

лишь дополнение к мыслям, как к лампе провод.

И пересказ становится всё длинней,

чем ожидание дольше, а день – короче,

и не дождаться вечера – побыстрей,

чтобы узнать – то ли о нём пророчат.

И быть уверенным точно, наверняка,

чем завершится день, и в какое время

перестают трезвонить по пустякам,

предлагая вечность в каком-то глухом селеньи.

    Апрель 21 2013 г.

Последствия

В городе, где Каин убил Тебя,

днём и ночью вывешивают покрывало —

на обозрение, нитки его теребя,

в поисках правды.

в этом участвует, чтобы не стать врагом

или посмешищем, как раньше уже бывало

со вновь прибывшими, оставив уже на потом

осмотр местности и старых сырых подвалов.

Жизнь продолжается, чтоб не сойти на нет,

т. е. совсем на убыль в сухом остатке,

смяв за собой пространство, где весь секрет

в том лишь, чтоб выжить в этом сплошном упадке.

Прав был Иуда, что деньги отдал на сад,

но их хватило, видимо, не намного.