Настигнутые коммунизмом. Роман

 – Представляешь? Два интеллектуала, писателя, стараются, слюну собирают, чтобы посмачнее плюнуть в ближнего, память напрягают, чтобы гадость похлеще про друзей вспомнить да благодетелей порадовать. А самый способный – присочинил бы, наврал. Ведь сочинители же! «Над вымыслом слезами обольюсь», – продекламировал Вадим Андреевич. – Ты же говорил мне, что я талантливее тебя? Смог бы ублажить начальство. Вполне!

Вадим Андреевич встал, сделал пару шагов по комнате, разглядывая обстановку, картинки на стенах, глянул в окно, раздвинув легкую кисею занавесок.

– Это все могло быть моим, – сказал он. – Машина, квартирка, профессорская должность, девчонка эта.

– Хочешь, я заплачу тебе?

– А сколько ты мне заплатишь? – поинтересовался Вадим Андреевич.

– Ну, тысячу франков…

– Знаешь, у нас в группе почти все специалисты в ценах. На кассетный магнитофончик хватит. Ладненько.

– Ну, давай – пять тысяч.

– Уже лучше, на хороший цветной телевизор. Возьму в охапку и попру в Москву, в свою конуру.

Буду в цвете смотреть про успешное строительство коммунизма на помойке. Чтобы не вспоминать, что живу впроголодь, жена от переживаний заболела и умерла, что детей нет… А сколько эта кроватка стоит? – Вадим Андреевич кивнул на двуспальную кровать с высокой спинкой, с накинутым небрежно ворсистым покрывалом.

– За четыре тысячи, – буркнул Селин.

– Неплохо. Значит, за покойницу жену, за не родившихся детей. Ты хоть понимаешь, что ты их сожрал?

– Столько я не могу тебе заплатить.

– А если я найму корешей. Дом заложишь, от квартирки откажешься, от любовницы. Они ведь как бы у меня украдены, машину продашь. Неплохо?

– Прилично, – согласился Селин. – Только ты ведь не возьмешь… А если возьмешь, потом еще захочешь. Это затягивает.

– Что это?

– Франки, доллары… и чем больше, тем сильнее тянет.

– Они не только тянут, они и жгут.

– Притерпелся.

– У меня друг был, – сказал Вадим Андреевич, – с собой покончил. Да ты его знаешь, Есипов. Его насквозь прожгло… А если бы я на себя руки наложил? Обстановочку ведь создали вполне благоприятную.

Как тогда?

– Он же умер, спился? – удивился Селин.

– Деликатен слишком оказался, – хмуро сказал Вадим Андреевич. – Способ такой выдумал, чтобы от естественной смерти не отличить. Наверное, не хотел родственников пугать. Хотя… он же этим и палачей своих от угрызений совести избавил. Во как! Разница есть? Одно дело я, допустим, тихо загнулся на подушке. Ну, и концы в воду.