Настигнутые коммунизмом. Роман

 – Он огладил бороду пятерней.

Селин пригласил Вадима Андреевича в машину и сначала повез по улицам города, показывая достопримечательности. Но Вадим Андреевич упорно молчал, и скоро Селин заскучал и предложил заехать на квартиру, выпить по случаю встречи.

Машина недолго попетляла по улочкам, а затем они остановились у невзрачного серого дома. Едва они вышли из машины, как на них неизвестно откуда с воплями накинулась та девица, которую Марков уже видел. Но, подскочив к ним, она рассмеялась сначала разочарованно, потом с прежней беспечностью.

Она залопотала оживленно, что-то объясняя Селину, ласкаясь к нему. Потом, игриво глянув на Маркова, стала нечто восклицать и наконец выговорила с трудом:

– Мальчиша, о-ля-ля!

Но Селин сердито прикрикнул на нее, и она, расцеловав его, исчезла.

Вдвоем они поднялись молча в комнатенку на третьем этаже. Главное место в комнате занимала кровать и вещи, призванные ублажать женское сердце.

Оглядевшись, Марков с прежним смешком спросил:

– А жена об этом знает?

– Догадывается, – уныло произнес Селин.

 – Но – Париж, здесь любовница положена по штату. Дом, машина, любовница… Приходится мириться.

– Давай выпьем, – сказал Селин и достал бутылку водки. – Французы в основном вина пьют, а для своих…

Они выпили, а затем молчание слишком затянулось.

Вадим Андреевич снова захихикал:

– Хотел в глаза тебе заглянуть.

Селин усмехнулся:

– Что ж, гляди, – согласился он уныло. – Занятие, должен тебе сказать, препаскудное.

Каждое утро… глянешь в зеркало – плюнуть хочется.

Пожалуй, только глаза Селина выдавали то, что с тех пор прошло почти двадцать лет. Зрачки поблекли, белки напитались мутной тяжелой водой, а веки отяжелели от дряблой сетки морщинок. Глаза неприятно выделялись на его парфюмерно свежем, словно умело нарисованном, лице.

– А ведь это я мог быть на твоем месте, – сказал задумчиво Марков, – а ты там, на помойке. Известный тебе ублюдок так и говорил мне: сгинешь на помойке.

Наверное, и тебе говорил? Или ты сразу согласился?

Селин промолчал, в глазах его появилась тревога и озабоченность, зрачки расширились, и в них всколыхнулась волна ужаса. Вадим Андреевич ощутил прилив страха.

– Двоих бы, конечно, не выпустили, – задумчиво сказал Марков. – Устроили бы что-то вроде соцсоревнования. Как думаешь, в каком виде спорта?.. Наверное, в подлости. – Вадим Андреевич рассмеялся.