Настигнутые коммунизмом. Роман

Другой оборот, если затянулся бы в петле. Тут уж на полразговорца хватило бы. По старой памяти, может, и пресса западная помянула бы. Мол, давняя жертва тоталитаризма повесилась, не выдержав тягот преследований. А ты бы, лежа в этой кроватке, в газетке прочитал, заскрежетало бы, аппетит на завтрак испортил бы тебе.

Селин с унынием вздохнул.

– Кстати, – вспомнил Вадим Андреевич, – впрочем, почему кстати? Сынок Есипова тут, ты его тоже знаешь, – язвительно искривил рот Вадим Андреевич.

– Знаю, звонил, – произнес Селин.

– И дал?

– Дал.

– Сколько?

– Десять тысяч франков.

– Ого-о!.. А ведь не отдаст, скотина, – захохотал Марков.

– Не отдаст, – спокойно согласился Селин.

– Ну, тараканы!.. Получается, что-то вроде дани собирает?

– Получается… не он один.

– Димка Есипов написал в записках своих, – вспомнил Вадим Андреевич, – что есть в человеке орган – совесть. Не у всех. Она может человека до самоубийства довести, если жизнь не совпадает с совестью.

– Ты просто голоден, – Селин поднял голову и мрачно посмотрел на Вадима Андреевича. – Накормили бы тебя, пригрели, рюмашку водочки поставили бы – и нет твоей суеты. В гэбэ все-таки дураки сидят. Подкинули бы тебе работенки, ты бы насытился – и конец разговорам… Здесь я это понял. – Селин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. – Жратвы полно, по видюшнику киношку любую, баба нужна – пожалте.

– И мир состоит только из прохиндеев, более или менее талантливых, – с иронией заметил Вадим Андреевич. – А идеал для подражания – Валерка Есипов.

– Поди да убедись, – пожал плечами Селин.

На минуту воцарилась тишина. Вадим Андреевич снова сделал несколько шагов по комнатке, нечаянно зацепился ногой за легкий деревянный стул с желтым сетчатым сидением. Стул с грохотом упал.

– Пятьсот франков, – проговорил Селин.

Вадим Андреевич наклонился, поднял стул и поставил в сторону и, отдышавшись, сказал:

– У меня последнее время ощущение, что скоро умру. Иногда проснусь – и накатывает: холод, пелена тьмы, мысль, что умру. На фронте такое было. Ты должен знать. Вот и у меня… Поэтому и ухватился за идею приехать сюда. Часто думал об этом. Тянуло. А тут взялись организовать. Почему-то должен был увидеть тебя.