Наших дней дилижансы

Его выравнивала в классах

Педагогичная рука,

Воспоминаний чудный лепет

Училa уплощать до лжи,

Чтоб помнить правильно о лете,

А после – правильно про жизнь;

Не славить птиц, будивших клёны,

И блеск осколочный росы

В траве, бутылочно-зелёной,

Вовек не видевшей косы,

A лгать послушно и подкрышно

О том, что главное – коса.

«Переписать!» – как будто слышу.

Когда б я мог переписать!

Всплакнём, декабрь

Всплакнём, декабрь, на брудершафт,

Ты мне в друзья всегда покроен —

Тебе ли пить не разрешать

Порой, когда редеют кроны?

И нам обычно по пути.

Ты правь, а я – к тебе в пролётку.

Пока в руках возницы стих,

А не весло, и воздух в лёгких

Не остудился до нуля,

Потом безвыдохно зашкалил,

Вези в январь, до февраля

В санях с январским выпью шкалик.

Даст бог, доскачем до весны —

До той воскресности недели,

Когда и днём приходят сны,

Стеля подснежники постелью,

A полночь катит по земле

Апрельской разбитной кибиткой.

Но вверх ли мне на склоне лет,

Где жаром полдня быть убитым?

Что можно в полдень написать,

Когда сникают гривы клёнов,

И влага пота в волосах

Стекает через лоб солёно?

Не горькое тепло слезы,

А охлаждение для кожи…

Возница, в лето не вези,

Я в мае выйду у подножья.

Выздоровление дня

У дня был жар и

Глубокий обморок,

И пахли иодом

Грибы у заводи,

В ней отражалась

Симптомом облачность,

Дразня исходом,

Известным загодя.

Ничто не лечит,

Как кризис на? небе

И непогода

С дождём отчаянным,

Чьи ветви хлещут —

Вернуть в сознание,

Что то уходит,

То возвращается.

Следы затрещин

Щекам оконным и

Губам карнизов

Остались листьями,

А ливень лечит,

Но где-то около —

Ушёл на вызов

Тропинкой склизкою.

Гром под сурдинкой,

Как эхо, медленный,

Он обесточен,

Поник на корточках.

И солнце в дымке,

Как тазик, медное.

Сквозняк охоче

Вскрывает форточку.

Диагноз – лето,

В поту простынки, но

Уже конечно —

Выздоровление.

И дует ветер

На заводь стылую —

Обжёгся в спешке

Чаями летними.

Ген творчества

Плохие картины обра?млены, зря

Грамматикой блещут плохие стихи,

Но истинный мастер, и слух потеряв,

Напишет бессмертное для неглухих.