Наших дней дилижансы

Он может быть уровнем средним,

Ещё настроенью не вредным,

В нём женщина люба мужчине

Не только стиральной машины

Возле.

Возраст.

Потом он – мучительный возглас

У зеркала. Гордости вовсе

Дошкольной лишённый с гребёнкой,

Унесшей последний и тонкий

Волос.

Возраст.

Наличие возраста. Годы.

Ещё перемены погоды

Свеча переносит, а шкура

Чувствительна к температуре

Воска.

Возраст —

Когда на анализ пробирку

Сдают.

Листок родословного древа,

Что в пламени века скорее —

Хворост.

Война – любимая жена

Война – любимая жена!

Как хорошо, что есть она

У нас.

Ученья – псевдобоевик

И имитация любви

Одна.

Военный должен воевать,

А не качать себе права,

Оклад.

Зови труба, зуди плечо,

Попасть туда, где горячо,

Он рад.

Снаряда вой над головой,

Крючок утоплен спусковой —

Вот жизнь!

Не блядовать, а воевать,

С женой-войною на кровать

Ложись.

Она из тех, кому река —

Препятствие, раз глубока,

А лес —

Прикрытие манёвра, не

Корзинка с рыжиком на дне

И без.

И здесь, куда он призван был

Повесткой-пулей от судьбы,

Видней,

Что пожил на земле не зря,

Раз крыши под душой горят

На ней.

Волны

Телемачты, и волны то к ним, то от них

Над моей Атлантидою стонут

По дорогам страны от весны до весны,

Погружая в свои баритоны.

От стены до стены, от песка до песка

Постоянно колеблется что-то —

Мастерство скрипача, дирижёра рука

И процентною ставкой частоты.

Чехарда президентов – священный устой

С чередою политпотрясений,

Я плыву над свободой как рифом, зато

Независим, стихами рассеян.

Колебания мнений и их амплитуд,

Колебания биржи, погоды,

На закате – процента спиртного во рту

Или птичьих помех на восходе.

Беспокойное поле, и я в нём пока —

Колосок или вектор в сомненьи,

И ползут, как диваны, над ним облака,

Где и боги порой сатанеют.

Вписалось прошлое в тетради

Вписалось прошлое в тетради,

Дождя копируя наклон,

Что и рoвнял, и вправо ладил,

А почерк, делая назло,

Скакал, резвясь, по лужам-кляксам,

Ручьями на поля стекал.