Белый шум. Стихотворения

Кто плавает над облаком? кто там

стучит – как в жабры – в чаек барабаны?

Чей ты, челнок, вспугнувший воды, как

тот человек, что стал своим экраном.

Чьё жало раскрывается тобой

и вырастает в жалости к утробе

окаменевшей рыбы, где прибой

тьме говорит: пожалуйста, не трогай

кинопроектор, зверя, пустоту

в которую размотаны, как сети,

все эти смыслы, что держал во рту,

как смерть свою, которой не заметил.

– 4-

Так вылетают голуби из рыбы,

как будто совершилась чешуя

в предназначении своём, и дивно

её обличие, в котором скоро я

перелечу немую киноплёнку

которая дождём меня троит

на зрителя и трещины на стенке,

и руку, что – бобину раскрутив —

всё это обозначит, но не скоро,

но точно – так же берег далеко

расчерчивает бездну своим светом

и рыбине становится легко.

О, небо, что свершается над нами,

о, рыба, та, что бабочка и рой

из бабочек размноженных ногами

идущего из кожи высоко.

Лицо

скопление ворон,

галдящее чтоб я

к воронке их припал,

ожечь свои края

орехом обрасти

как воздухом, ночным

холодным всплеском волн

у господа в горсти

где этот тёплый парк

похожий на меня

в бинарный код степи

он из любви собрал

где капище ворон

с моим почти лицом

растёт и смотрит вниз

туда где я рождён

шестого сентября

в своё гляжу лицо

и рядом их глотки

скрипят как колесо

«И воздух встанет, как ребёнок…»

И воздух встанет, как ребёнок,

и тело хрупко обоймёт,

светясь внутри своих потёмок,

которые за тем поймёт,

чтоб рыбу вытащить наружу,

чтоб задыхалась она здесь

от счастья, что её снаружи —

как стужа – сберегает речь.

«Во мне по утрам живёт орфеева голова…»

Во мне по утрам живёт орфеева голова,

выходит со мной в новый Иерусалим —

засовы её крепки, хотя и скрипят,

глаза открыты и мир, как вдова, горит.

Ходики изнутри у неё стучат —

говор смутен, словно аккадский, или

выжженная на лбу у осла печать

времени, что с морем во мне забыли.

Медленно ключ творит в скважине оборот,

ощупывает в темноте лобную, затылочную или темень,

Аид, который каждый из нас – пока он плод,

голоса стебель, сжатый светом тяжёлым в семя.

Слышу, как тик, этот ключ, кодировку, ход —

так отверзаются ямой часы за стеною

и, как колодец из человека похож на код,

так и пустоты во мне равны со мною.