Белый шум. Стихотворения

А всё – молчание и даже наши песни,

в которые обёрнуто оно,

когда хоть растворись, а хоть исчезни,

как зимнее и мокрое окно

посередине языковой бездны,

в которой так светло, что мне темно.

Блаженны онемевшие сейчас —

как стрелки у часов незаведённых,

они взрываются, как слово в снегирях,

и падают на свет несотворённый.

«Щель человеческая, стоящая на горе …»

Щель человеческая, стоящая на горе —

будто сорока или огнь в голове

или вода, притворившаяся кипятком,

или вестник, которому вход незнаком,

или шарик воздушный у девочки на руке,

который вот-вот оперится, как тоннель,

и поплывёт, шевеля то жабрами, то ангелом на плече,

на опознание речи и потому – ничей

светильник стоит на горе, как выдох, пёс, конура

и составляет список на нём жара

или – точнее – жар, шар, которым он встал поутру

будто сорока, что растрескается во рту —

словно красная глина, которая будет им —

когда он пробудится здесь, чтобы в гости идти к своим,

в щель, которая их сшивает, как свет, кроя

стрекот свой чёрно-белый на мясо для соловья.

«Где невозможно и огромно…»

Где невозможно и огромно

пространство Бога за спиной,

что оглянуться невозможно

на шар, что катится за мной

по масляному глинозёму,

с холодным зёрнышком во рту,

где хворост захрустит позёмкой,

оставив небо на свету —

сшиваю трубы с его гласом,

который меньше тишины

присутствия его – тоннели,

как сердца шарик, ощутив.

«Человек в осколке света…»

Человек в осколке света,

то есть вечности, стоит

посреди просторной смерти —

что-то свету говорит:

то гулит, как будто

время, окольцованое им,

покидает голубятню,

расстоянием цветным,

ну, а то – раскинув руки

очарованно молчит

наблюдая, как на смерти

дверь бессмертия горит.

«Ворона лестницей кружилась …»

Ворона лестницей кружилась —

пока взлетала голова,

похожая на головешку —

как речь прохожая, черна.

Похожая на головешку

она в себе веретена

крутила белую отвёртку —

метелью от неё темна.

Крутилось небо и кружился —

вороны пропуском – гончар

и вынимал всю тьму из глины

затем – печаль.

Гончар крутил предмет и форму —

желтели пальцы от ворон,

гудели в дудки, как воронки,

поленья темноты.