Белый шум. Стихотворения

Белый шум. Стихотворения

Александр Александрович Петрушкин

Книга стихотворений уральского поэта Александра Петрушкина продолжает линию метафизической и метареалистической поэзии и объединяет корпус написанного в 2016—2017 году.

Белый шум

Стихотворения

Александр Александрович Петрушкин

© Александр Александрович Петрушкин, 2017

ISBN 978-5-4485-5203-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Руины, что покрылись расстояньем, как оспой слюдяной воды и там…»

Руины, что покрылись расстояньем, как оспой слюдяной воды и там,

где земли съедены невидимыми псами фотографов, умножены – полям

вернут кита, что выбрался на сушу, чиркнув по неба ксероксу, плавник

на позитив и негатив разложат, как логику или трамвая свист,

который пасынок был свету и шпионом, который в выдоха болезнь, как снег проник.

Но есть надежда Господу и камню – стоять крестом на вычерпанной мгле,

подзорною трубою в человеке, свернувшемся, как щёлка на золе

среди руин, в которых расстоянье болит в несовершившемся ручьём,

клубком дагерротипов, звуком в зданье, которое не вынуто из чрева

рыбёшек, здесь покинутых, как время, которое позорно и ничьё.

И из воды руин, как джаза, извлекаешь синкопу плоти и небрежен в ней,

в длине земли, которой окупаешь зияние присутствия в огне,

фрамугу крови, сквозняки и снимки, и трещины дешёвые, как смех,

и оспы истеченье, где китами на берегах лежишь, как снег – простой как снег.

[Круги]

Когда колодцем станешь ты

и будешь так легко

внутри себя на всё смотреть —

на то, что далеко

по-птичьи с небом говорит

или горит внутри —

покажется, что это ты

в дыханья чудо вшит,

как ампулка в густой реке

и лодка на волне

земли, свернувшейся в руке,

как миновавший гнев —

гемоглобин твоей любви,

что развернулся в кровь

и – словно голубь – в ней летит

по кругу – вновь и вновь,

и плещется его вода —

жива пока мертва,

и строит города свои

из всплеска и песка.

Возьмёшь себя в свою ладонь,

как жажду, где спит дождь,

и – будто от весла круги —

ты по себе пойдёшь.

«Блаженны тишина и слепота…»

Блаженны тишина и слепота,

в которых свет скрипит, как темнота:

косноязычно, замкнуто, в кукушке,

как будто достаёт из бега сушки

его отсутствия, которым так тверда.