Шаманархия и ее нагвали

Послушай голос, он расскажет,

Где дремлет камень, под которым ключ от двери

Закона: каждому – по вере.

И всё, что происходит дальше.

Есть те, кто остаётся в мире за порогом:

Мудрейшие из рыб, питающие космос Леты,

Трёхглазые медведи, сфинксы, знающие все ответы,

Забывшие вопрос. И каждый, слывший богом.

Меж ними ты… есть продолженье эха.

В стремлении понять великую гармонию

Так часто склонен к повторению

Границ, навязанных любому человеку.

[пятое говорение – Лунные доктора приходят на землю]

город-сад, город-скит.

Куцые улицы.

Такие одинокие.

И так гулко отзывающиеся шагам.

Есть воды времени. А есть океана воды.

Глубокие.

И также исхоженные телами прошлыми —

Вдоль и, пополам,

Вглубь,

туда, где чешуя рыбья рябью серебрится.

Где, отзываясь на изломанные толщей воды солнечные лучи,

В небе над городом,

Садом,

Скитом

черная точка птицы

Застыла. Недвижимая висит.

И уходит в зенит.

С неба спускаются в полночь мира то ли ангелы,

То ли бесы с лицами белыми,

точно мраморными.

Они,

Ангелы то ли бесы,

могли быть прекрасными,

Странными.

Но они чужды этому миру и потому

холодны.

Как холоден воздух в округе,

как снегом вымыты;

Выстужены,

словно застывший в ладони лист,

Растерявший все буквы – на выдохе, паром, инеем

На стекле окон, смотрящих на улицу

точно

пара бойниц.

Они приходят

юны и всесильны,

С голосом на двоих – одним.

Точно слово, звучащее из легких над миром,

Говорит через них.

И становится тот час же

Дым.

[шестое говорение – Человек-Сова говорит]

В маске, слепленной наспех из веток и красной глины,

Щёлкая клювом птичьим, но в гриме мима —

То ли ангел, слетевший с коньков черепичной крыши,

То ли ворон, мертвых посланник, но смерти тише,

Неизвестного имени, племени, рода,

Он спускается в спящий город прежде восхода.

И собой повторяют то нисхождение

В разноцветных масках его отражения.

Город спит. И сны его зимние глуше

Скороговорок подземных рек. Спят его блудные души;

Лунные доктора снуют точно тени меж спящих

И их близнецов, своих жизней память хранящих.

Человек-сова бредёт пустующими коридорами,

Кухнями и комнатами, заглядывая в окна за шторы,

В поисках искры, пламени, всполоха света и цвета

Об утраченном имени в прошлом каждого человека.