Кожа. Стихотворения 2000—2017 годов

Эхо встрянет в строку, и тема сливается в сигме,

взятой пьяницей для красоты – так и пишутся гимны

там, где эта дрянная страна в людей и любовниц их тает —

мы с тобою, подруга, как ты понимешь – в ходу:

Драгомощенко все таки сука – строка мне вослед отбивает

в непонятно каком – но точно четвертом году.

(2004)

«Январь. Снег, тающий изустно …»

Январь. Снег, тающий изустно —

посмотришь влево или вправо —

уйди, бес – здесь в теплушке, грустно —

метла, словесная подстава.

И держит нас в себе отрава,

и голос, вытянутый в эхо

рубца – и тот, который справа,

когда мы слева.

Подчеркнут снегом подоконник —

и ты под ним стоишь курсивом,

когда трещит под словом тело

или душа невыносима.

(2004)

«Такой, блин, Мандельштам, родные дуры…»

Такой, блин, Мандельштам, родные дуры,

дрянные пули, тараканьи виски,

коньяк межбочковой и дойчен-курвы,

крапленая квартира и ириски.

Такая неистория, такая,

ты не поймешь ни черточки, ни брови —

не отрицай меня, когда у края

меня никто, и ты, не остановит.

Такой сегодня снег, твоя-моя кривая,

татарский мальчик, россказни Казани,

касательная речи или лая,

и балалайки с домрой на казане.

Такая встреча без купюр и смысла,

как дождь без кожи и царапин с дрожью —

чирикнет облако, когда вода провисла,

и Мандельштам летит по бездорожью.

(2004)

«Вот, и аукнулось то, что неписано было …»

Вот, и аукнулось то, что неписано было —

иероглифы и погремушки устроят пургу на столе —

зазвенела тень, в Dos погружаясь, по бабски провыла

и присела со смертью, растить мое слово, в золе.

Ни фига же себе – такая феня-морока

перекликать гальку с песком и Оленьку с Зиной —

ничего о пороке, ничего, кроме порока —

переводим отсюда порох на пряники с глиной.

Повезло-развезло, что аукать свое бездорожье,

двуязычье срамное родных ЧилябИнских козлов,

что покрыться гусиным пером и дырной рогожей,

только сколько бы не был с з/к

– все равно говоришь про любовь

Вот, и жизнь не прошла, потому что неписано было —

проскользил по стекляшке споловиненный гвоздик нержавый,

вот, и жизнь погружает нас в Doс, тот который навила —

я стою без любви, у стены, у великой державы

(2004)

«В моем бездарном камланье потомка мордвы и манси…»

В моем бездарном камланье потомка мордвы и манси

отыщется много разных, забытых с рожденья вещей.