Кожа. Стихотворения 2000—2017 годов

Я стою, как тени, в темном склоне —

на горе, которая летает.

Это дерево глаголит, а не тает.

Видит теплый бог с горы пирамидальной —

то ли с этой, то ли с самой дальней —

говорит за нас и за другого

пепел. Хаммурапи. Полвторого.

Я стою в нетронутом Свердловске —

очень длинный, вмятый в отголоски.

Пролетела мокрый век ворона.

Я стою на жидком перекрестке.

Если это правда, то простите

эту белоглазую ворону.

Боги направляются по склону,

чтобы Ё-бург выпал Babylon-У.

(2004)

«Что повыше, что пониже …»

Что повыше, что пониже —

все равно мы спим в Париже,

все равно – в руках винтовка,

бормотуха и веревка

и скудеющее слово.

Ссученное кумом тело,

нарисуй на небе нолик,

посмотри, что улетело.

Что пониже, что повыше —

все равно промажешь в чресла,

все равно заснем в Париже,

умирая слишком честно.

Если закипает слева —

значит сплюнул неудачно.

Полкопейки сбросишь в небо —

начинай период брачный.

Что по пояс, что по горло —

что вода и что чернила —

пишет лезвие худое

там, где осень нас пролила.

Что пониже, что повыше —

бродит Блок по блядской кучке

и встречает незнакомку,

чтобы буем долго мучить

свое крохотное эго,

рассыпаясь на двенадцать

разъяренных, оголтелых

иисусов Лиепаи.

Мы умрем по пояс в Сене

чтобы к слову прилизаться —

то ли в шаге от свободы,

то ли чтобы не признаться.

Что повыше, что пониже —

все равно – поближе к богу,

все равно – к Парижу ближе,

и виском прижавшись к сроку.

Рифма тычет и бубучит —

человек по пояс в сене.

Это мы для общей бучи

засыпаем в твердой Сене.

(2004)

«Левая половинка птицы, сойдя с ума…»

Левая половинка птицы, сойдя с ума,

устремляется в свое отражение – если это

правое не спасет ее, то она

будет пить аминазин – под крылом – прощеное лето.

Так пилот, не прошедший трехлетний курс,

забывает то, что его никогда не вспом-

нит: прежде всего, это, наверное, пульс

воды, встречающейся со светом в крылатой каменолом-

не.

тает тело в пропотевшем от вида водки шприце,

набело зачеркивающем то, что было

в пшеничной заварке и сажа

это все, за что записанное слово могло поручиться.

Раскрывается тело и отпускает дно

от себя, и звенит, ударяясь о хрупкого бога,

правое разбивается – и одно

левое продолжается – как дорога.