Не возвращайтесь

Только бы тебе это помогло, сынок.

Земляной, извинившись, вышел из комнаты, в которой воцарилось полная тишина. Слышно было, как где-то далеко, на втором этаже, пробили часы. Старушка глубоко затянулась сигаретой.

– Знаете, Лариса, – сказала Инна Максимовна, – вы должны понять, я не жадный человек и мне абсолютно не жаль тех вещей, которые хочет подарить вам мой сын.

Она помолчала и добавила:

– Только бы и вам это помогло.

Вздохнув, старушка стряхнула пепел с сигареты прямо на дорогой ковер, как будто комментируя этим действием свою следующую фразу, обращенную к Ларисе.

– Мне ведь, по сути, мало что уже нужно в этой жизни, – сказала она. – Те украшения, которые вы сегодня получите из рук Антона Юрьевича, когда-то принадлежали одной женщине, затем попали ко мне, а вскоре – к моей покойной невестке Алине. Поверьте, они никому не принесли радости и счастья. Я вас об этом честно предупреждаю, как в свое время предупреждали меня, и я – Алину. Будьте с ними очень осторожны.

Антон Юрьевич как раз заходил в комнату и услышал последнюю фразу матери.

В руках Земляного Лариса увидела небольшой футляр из темного дерева, который был отполирован многочисленными прикосновениями рук бывших хозяек.

– Вот вам, Лариса, от меня на память небольшой подарок. Хотелось бы, чтобы вы его носили и никогда не снимали, – при этих словах он открыл футляр, и Лара увидела серьги и кольцо с крупной бирюзой, оправленные в грубой работы серебро, ярко светившиеся на темном бархате подкладки.

– Что вы! – ахнула молодая женщина, знавшая по разговорам более состоятельных подруг, Танечки Ермолаевой и Любаши Ямпольской, цену подобным камням и работе. – Я не могу взять такого дорогого подарка!

Антон Юрьевич улыбнулся и стал аккуратно доставать из футляра украшения.

– Давайте не будем спорить, а сразу оденем новую хозяйку, то есть на вас! – сказал он Ларисе. Затем взял ее левую руку и очень осторожно надел кольцо на безымянный палец.

Лариса подошла к большому зеркалу, с обеих сторон которого светились одинаковые бра в подставках из зеленого переливчатого камня, сняла дешевенькие сережки, вглядываясь в свое незнакомое при таком освещении лицо, и вдела в уши тяжелые серьги.

– Какая прелесть, Лариса, вам очень идет эта бирюза! – сказала с придыханием Инна Максимовна, которая не сводила глаз с Лары.