Не возвращайтесь

Да и вообще, оно было крайне редким в обиходе людей ее круга и выдавало не то, что особый статус говорившего, а скорее его особое отношение к этой сфере жизни.

– Мама, не смущай гостью, не стоит ее знакомить с теорией «стакана воды» из твоей молодости, – сказал, улыбаясь, Земляной. – Она у нас славится своим пуританским поведением, а твои фрейдовские идеи могут ее испортить.

Лариса постеснялась переспросить, что Антон Юрьевич имеет в виду под «фрейдовскими идеями» и «стаканом воды», но догадалась, он понял – разговор о сексуальности ей не очень понравился.

Чай был налит в тончайшие фарфоровые чашки, белые снаружи и расписанные нежнейшими розами изнутри.

– Прекрасный сервиз, – сказала мать Земляного и, подняв одну из пустых чашек, повернула ее к свету. – Посмотрите, как она прозрачна и невесома. Я их случайно купила, когда отдыхала в Сочи в период, когда сервиз стоил три зарплаты простого работника. Летом в Сочи отдыхали в мое время люди небедные, но и им было, оказывается, не до чая в этих райских кущах.

– Мама, – меняя тему разговора, сказал Антон Юрьевич, – мы сегодня с Ларисой ездили на кладбище. Там все по-старому. Но наш с ней философский разговор стал поводом для знакомства Ларисы с тобой.

Инна Максимовна аккуратно поставила чашку на блюдце.

– И о чем же вы говорили? – спросила она после недолгой всеобщей паузы.

– О смысле жизни, – просто ответил Земляной.

– Хорошая тема, сын. Только неблагодарная. Поверьте мне, Лариса, самые несчастные люди на свете – это те, кто ищет смысл жизни.

– Так что же делать, мама, не искать? – Земляной раздраженно, как показалось Ларисе, отодвинул стул и отошел к шахматному столику за сигаретой.

– Разве я говорила, что не стоит искать? – переспросила Инна Максимовна и горестно вздохнула.

Лариса поняла, что мать с сыном продолжают какой-то старый спор, и ее присутствие их сдерживает.

– Мама, я хотел бы отдать Ларисе некоторые из украшений Алины, – сказал Земляной, прикуривая две сигареты, одну из которых он протянул Инне Максимовне, предварительно вставив в длинный и очень изящный мундштук.

– Как я могу быть против? – ответила та. – Это твое решение. К тому же я действительно не против.

Она повернулась к оторопевшей от такого разговора Ларе и нежно похлопала ее по лежавшей на столике руке:

– Она хорошая девочка.