Небеса в единственном числе

 – Впрочем, я ведь всегда была круглой отличницей».

– Я прошёлся от вокзала пешком. Когда едешь в трамвае, время плетётся вместе с ним и спотыкается на стыках, а когда идёшь и несёшь анютины глазки, оно не подводит. Успевает за тобой. Вернее, за мной, конечно.

«В школе, правда, самую чуточку не хватило до золотой медали: написала «большевицкий».

– Как по-твоему, Вадик, я очень круглая?

Мы рассмеялись, как зрители на КВНе или капустнике.

Он не обнял меня: расстояние, как всегда, было.

Разве что мысленно – и я почувствовала.

«Это самый молодой кандидат наук в истории нашей кафедры, – торжественно объявил Валерий Викторович. – Совсем недавно вышла из комсомольского возраста – и нате вам!»

Теперь можно носить на сердце тот значок, который ему – сердцу, конечно, а не Валерию Викторовичу, – милее.

Почему-то сдуру показалось, что тогда хлопнула не дверь, а Валерий Викторович. Можно подумать, что он кого-нибудь вот так когда-нибудь хлопал. Разве что кому-нибудь.

– В поезде было пусто, – Вадик улыбнулся невесело. – Без тебя иначе не бывает. Зато я сочинял пьесу.

Ранним утром в купе – празднично одиноко, пусть там и есть ещё кто-то. Празднично и тихо. Всё, что не тишина, – шум. А ранним утром в купе тихо и солнечно. Шум остался в закончившемся вчера, растворился в пролившемся сквозь уже раздвинутые занавесочки солнечном свете. Этим светом умываешься, смывая с лица общественную воду, вовсе не похожую на туалетную, хотя раз она в туалете, то, значит, туалетная? Его пьёшь, запивая чай.

Старинные, но не стареющие каменные бабы возле исторического музея видели вдали что-то, видимое только им.

– Знаешь, а ведь они смотрят туда же, куда истуканы на Острове Пасхи, – сказал Вадик.

Я снова вышла из поезда, кажется, забыв поблагодарить проводницу… Нет, в этот раз не забуду.

– Те глазеют куда-то поверх барьеров, а эти – перед собой. Мне те, пасхальные, нравятся больше.

Он снова не обнял меня – по-прежнему из-за расстояния. Оно увеличивалось, когда он приезжал.

– Как Надя? – спросила я, переходя через пути по деревянному настилу. – Этот вопрос был самым важным.

Он улыбнулся:

– Придётся опять вести её в цирк.