Танцующая на ветру

Перемывать, искать выход, который все равно находится где-то в другом месте, о существовании которого мы просто не подозреваем…

– Подожди! – Я быстро вышла обратно в коридор, потому что неожиданная мысль пришла мне в голову. Одна из тех, которые приходят из непонятного. Я об этом не думала – а мысль пришла.

Папа с готовностью остановился.

– А где ты учился?

– Учился? Так это давно было! – отмахнулся папа.

– Я спрашиваю – где учился, а не когда это было.

– Ты будешь хорошей учительницей, – прищурился папа и опять начал смеяться.

 – Как посмотришь, да ка-ак ученика с постельки сбросишь…

– Мои ученики не будут лежат на постельках, они будут сидеть за партами. Так, значит, нигде не учился?

– Почему же, – вздохнул папа. – С матерью твоей учился, с Людочкой.

– Маму звали Оля, а ты что, учился на педагогическом?

– Учился – а вот зачем? – пожал плечами папа. – Глупости всё это. Только помешало.

– Так, значит, ты – учитель? Чего? Русского и литературы?

– Я – поэт.

– Ну, почитай свои стихи, поэт.

– Нет, ну вы видите! – всплеснул руками папа, не обращаясь ни к кому в частности. Он подошел поближе, стоял теперь в дверях, из зрителей была только Лена, да и та опять перестала обращать внимание на нас. Она сбегала, быстренько закрыла окно и опять легла с телефоном. – Вы видите! Судьба поэта в России – это… да…

– Читай.

– Где ж ты был, – завел папа, – мой милый, где ж тебя носило, по другим… – Папа почесал уши обеими руками, для этого ему пришлось поставить сумку на пол.

 – Так, подожди… по другим… там рифма такая еще была… редкая… Нет, давай я тебе лучше новое… Это я написал по случаю… Можно, я сяду, а то ноги не держат?

Я перегородила папе путь.

– Стоя читай.

– Ладно, – папа покорно кивнул.

Наверное, он так же кивает, когда Валюша что-то ему говорит. «Езжай к ней, пусть подпишет… Мы же все равно ее на порог не пустим, зачем она нам? А что она сможет сделать? С полицией войдет? Пусть попробует…» Я прямо как будто услышала голос.

Я никогда ее не видела. Но рядом с папой очень четко представляется крупная женщина, которая бьет его по голове, по мягким ушам, по неуверенной спине, по губам, которые регулярно несут всякую чушь, по плохим зубам…

– У тебя крупная жена? – спросила я папу, который стоял рядом, на полголовы меня ниже, и что-то приборматывал, видимо, вспоминал свои стихи.

– Что?! – испуганно поднял он на меня глаза. Под глазами его набрякли большие морщинистые мешки.