Танцующая на ветру

Лена отложила телефон, поудобнее устроилась на подушке, подложив под голову еще толстую вязаную кофту, и молча слушала нашу перепалку. Сейчас она вмешалась:

– Дядя, правда, давай вали отсюда!

Папа помотал головой и еще положил себе на голову мое полотенце.

– Меня нет! А меня здесь нет!

– Господи… Да что творится…

Я не знала, плакать мне или смеяться… Я ведь не стану такой дурочкой, как мой папа?

– Офигеть! – прокомментировала Лена происходящее.

– Бэфигеть! – быстро сказал папа, выглянув из-под полотенца, и сам стал смеяться, мелко-мелко трясясь всем телом и суча ногами.

От носков его при этом распространялся весьма тяжелый дух.

Я подошла к окну и открыла его настежь.

– Ужас, – повторила я.

Папа, увидев, что я открыла окно, быстро залез под мое одеяло прямо в одежде и своих ужасающих носках.

– Я полицию вызываю, – предупредила я.

– Вызывай, дочка! У меня в паспорте написано, что у меня есть такая дочка – Леночка. Вызывай. Если совсем папу не любишь…

Тогда я подошла к кровати, отодвинула ее от стены вместе с папой – это было не очень трудно, папа небольшого росточка, с брюшком, но при этом довольно щуплый.

И мозгов нет – голова ничего не весит, килограмма два, не больше.

– Ой, – сказал папа. – Я поехал куда-то… Куда ты меня везешь, моя добрая девочка?

– На помойку, – ответила я. Зашла с другой стороны, ближе к стене, резко подняла кровать и перевернула папу на пол. – Убирайся вон отсюда.

– Ладно, – сказал папа, поднимаясь с пола сначала на карачки, потом выпрямляясь и отряхиваясь, как будто весь в чем-то испачкался, а не сам натряс мне грязи со своих штанов в постель.

 – Я внизу посижу. Я уже Борису рассказал свою жизнь, он мне разрешил в случае чего у него переночевать. В каптерке. Два стула сдвину и посплю. Мне не привыкать. Я на вокзале спал.

– Врешь, – ответила я. – Только не пойму зачем.

– А завтра пойдем к нотариусу, – закончил как ни в чем не бывало фразу папа.

– Нет, – ответила я, но, видимо, нетвердо, потому что папа, уже подхвативший свою сумку и куртку, вдруг отдал мне честь и шутливо поклонился Лене.

– Не прощаюсь! – сказал он.

Моя хорошая соседка Лена особенно не стала ни о чем спрашивать. Не из деликатности, а потому что у нее есть удивительное свойство – она не любопытна. У нее хватает своих проблем с матерью, неприятным человеком Якупом, с которым живет мать, с братьями, и вникать в чужие неприятности она не любит.