Прошедшие войны. I том

Потом, говорят, квартиру дадут. А так в комнате тепло, днем и ночью свет горит, не то что мы в горах.

– Так что ж, он, значит, безбожникам служит? – с металлической твердостью спросил мулла.

– Да при чем тут безбожники! Жить-то надо, Баки-Хаджи. А куда нам податься? Ты так не говори. Мы все в Бога верим! Днем и ночью Его дела вершим.

– Знаем мы вашу милицию. На своей шкуре пробовали… Ничего, время покажет, – злился старик.

Оба замолчали, отвернулись друг от друга.

Весенний утренний туман постепенно стал рассеиваться.

Стало светлее. Вдалеке появились расплывчатые очертания почерневшей от времени мельницы, а за ней на косогорье обозначились силуэты могильных памятников. Горы еще спали, погруженные в туман.

– Слушай, Баки-Хаджи, а сколько сейчас стоит помол кукурузы на твоей мельнице? – нарушил томительное молчание Харон.

– Не знаю… Я ведь тебе сказал, что это не моя мельница, а всего нашего тейпа, – со злобной дрожью в голосе ответил Баки-Хаджи.

– А кто знает? – не унимался Харон.

– Спроси у Хазы, она все знает.

– Конечно, знает, эта ведьма, она чертова мать, и для вас берет, и себя не забывает, – съязвил Харон, сплевывая в сторону.

– А ты, наверно, хотел, чтобы все было бесплатно, как хотят твои большевики-безбожники, – все больше и больше нервничая, говорил мулла.

– Не знаю, чего хотят эти большевики, только на равнине все уже стало общим, или, как они говорят, коллективным.

– Здесь ты этого не дождешься… Поезжай к своему сыну-милиционеру в город и там наслаждайся всеобщим благом, а тут мы жили и будем жить так, как жили наши деды и отцы, и никому не позволим менять наши традиции и порядки, – от ярости голос Баки-Хаджи стал срываться, – а на мою мельницу я никому не позволю зариться.

Ты понял?

– Чего ты на меня кричишь, Баки-Хаджи? Что я такого сказал? Успокойся, ради Бога!

– Я спокоен.

– Просто я хотел, чтобы ты поговорил с этой Хазой, чтобы она покачественнее сделала помол и взяла с меня не так много.

– Поговори с ней сам.

Послал бы свою жену – Алпату, они бы и договорились, а то сам ездишь, как будто тебе больше делать нечего.

После этих слов муллы Харон искренне засмеялся.

– Да знаешь ты, я весь вчерашний день мать детей

уговаривал остаться дома. Мечтаю на мельнице встретить дочь Хазы Кесирт, – при этом он жадно облизал свои толстые губы.

– А зачем тебе Кесирт? – глядя в упор на Харона, спросил Баки-Хаджи.

– Как зачем, может, получится и поиграем.