Чёртов посох

Знал бы я тогда, что Семенов был настоящим мужиком, я бы ему не то, что забор ломать, я бы ему новый забор поставил, да еще покрасил. Мы жили тогда в бараке на четыре семьи. И каждому, кто хотел построить свой дом, Леспромхоз выделял делянку со строевым лесом.

И вот отец с мамой вдвоем за месяц заготовили почти весь необходимый лес. Оставалось только немного допилить и, собрав все бревна вместе, вывезти их из леса. Но тут мама надорвалась. И даже не могла ходить. А осень была уже не за горами. И до снегов надо было справиться с работой.

И вот мама, опираясь на палку, пошла к соседям напротив, Косоротовым, сын которого работал начальником гаража, и вся техника была в его руках.

По правде говоря, Косоротовы мне не нравились. Потому что Косоротов всегда ругался, когда я лазил на их забор или пробегал, дребезжа, с ободком от велосипедного колеса пред их воротами.

Мама попросила помочь допилить выделенный участок леса и вывезти заготовленный материал в посёлок. И за эту работу предложила тонкие концы бревен, которые вполне могли пойти на строительство бани.

Косоротов с радостью согласился. Но когда привезли спиленный материал и свалили возле нашего дома толстые, а возле его дома тонкие бревна, его начала «душить жаба».

Вернее, не его, а его жену Клавдию, женщину злую и сухую, как щепка.

И вот, подначенный женой, Косоротов подаёт жалобу в суд, мотивируя несправедливостью разделения продукта совместного труда.

И суд, как ни странно, постановил: «Разделить все поровну.

И возместить ответчиком судебных издержек – триста пятьдесят рублей». По тем временам деньги немалые. Да их уже и не было уже. И пришлось отцу продавать бревна, оплачивать все расходы и отдавать Косоротову деньги. Узнав о несправедливости, Семенов выступил защитником. И мы, подав кассационную жалобу, высудили уже по справедливости. Но деньги все равно надо было отдавать. И вот мама вместе со мной пошла к Косоротовым относить деньги. Дома была одна Клавдия Ивановна, и как всегда была не в духе, но деньги взяла и положила в комод.

– Ничего, – говорила мама уже дома, обливаясь слезами. – Как-нибудь проживем.

Но вечером зашел к нам сам Косоротов и начал требовать деньги.

– Какие, еще деньги? – удивилась мама. – Я же днем отдала твоей жене!

– Она говорит, что не брала. Пошли к Косоротовым, но Клавдия Ивановна клялась всеми святыми, что денег не брала. Маме стало плохо.

– Пусть руки твои отсохнут, – сказала мама в сердцах и заплакала.