Чёртов посох

Где можно было играть в лапту, ловить майских жуков, сажать в спичечные коробки, и, наигравшись, испытывая их судьбу, выпускать над костром. А потом, раздевшись до рубашки, можно было бегать босиком наперегонки до самого Семеновского забора под обрывом и обратно. А за забором Семенова уже набухали почки яблонь и вишен. По словам ребят постарше, яблокам Семенова не было по вкусу равных во всем поселке. Им уступали даже сортовые яблоки из школьного сада.

Но весна уже ударила по черно-белым клавишам снега и проталин, чтобы исполнить свой концерт.

Робко зажурчали ручьи, засвистели скворцы в сопровождении барабанного боя дятлов в сосновом бору, далекое урчание тракторов, трелюющих тяжелые бревна к сплаву и, наконец, оглушительный рев водопада через плотину у мельницы будоражили в наших душах высокие и чистые мотивы.

И мы с Федькой в очередной раз добежав до забора и, даже не сговариваясь, орудуя палками и теми же оторванными штакетниками семёновского забора, сделали прорехи в нескольких местах и убежали.

К возвращению Семенова с рыбалки, прогибающегося под тяжестью улова и огромного Сака, ватага поселковских коз уже успела полакомиться корой яблонь и молодыми побегами.

То ли нам показалось маловато, что мы натворили, то ли захотелось полюбоваться плодами нашего труда, мы, опять вооружившись палками, пошли к забору Семенова. И только оторвали по штакетнику, как откуда-то выскочил поджидавший нас Семенов с колом. Мы с визгом бросились обратно.

Не запутайся Семенов в своих огромных болотных сапогах в проволоке – досталось бы нам на орехи.

А потом мы долго наблюдали за черной тенью Семенова в щель из нашего сеновала, пока он не ушел. Но вечером, когда пришли родители, Семёниха побывала в нашем доме и доме Караваевых.

Федьку высекли в тот же день. Но мое воспитание отложили назавтра по причине отсутствия папы. Он был на дежурстве на конном дворе.

– Ты почему чужой забор ломал? Что, своего не хватает, – строго спросил меня отец на следующий день, наматывая на руку широкий солдатскую ремень.

– А пусть оленей не режет. Мы еще его Ваську отметелим, пусть только выйдет.

– Я те отметелю! Так отметелю, что есть будешь стоя! Но бить все-таки не стал. И потом я слышал, как он говорил маме:

– Что ни говори, пацан-то прав. Если по правде, я его тоже недолюбливаю. Несколько раз ему отказывал подводу, когда он просил подвезти то дров, то сено.