Тушите свет

Тушите свет

Леонид Генрихович Зорин

Зорин Леонид Генрихович родился в 1924 году. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Автор многих книг прозы и около полусотни пьес, в том числе “Покровских ворот”, а также романов “Старая рукопись”, “Странник”, “Злоба дня”, мемуарных книг “Авансцена” и “Зеленые тетради”.

Леонид Зорин

Тушите свет

© Зорин Г. А., 2020

© Издательство «Aegitas», 2020

Все права защищены. Охраняется законом РФ об авторском праве. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

1

Когда на меня, вчерашнего отрока, обрушилась любовная буря, моя возлюбленная, превосходившая меня и своим опытом и годами, красивая, великодушная дама, почти матерински меня вразумляла:

– Ты должен помнить и понимать – у нас с тобой обречённое чувство.

Я не придавал этим вздохам большого значения – много ль в них толка в эти минуты счастливой одури?

А вспомнил я их, когда позабылось наглухо, намертво, безвозвратно много значительных, важных слов.

Тогда и вспомнилась и, как ожог, меня опалила её наука.

– Чёртова баба, – подумал я, – ты меня походя отравила.

2

Однажды утром мне позвонила вдова знаменитого поэта.

Голос её звучал прерывисто, не сразу я понял, что она плачет.

Потом беспорядочно заговорила:

– Пойми… Он забыт… Никому не нужен…

Я стал утешать её:

– Это не так. Кто-кто, а он совсем не забыт. Сколько раз слышал я, как звучат снова и снова его стихи. Уже давно они стали песнями.

Она упорствовала:

– И никто не связывает их с его именем.

– Так это ж и есть самое истинное, самое подлинное признание.

– Слова… слова… его имя забыто. Он не участвует в нашей жизни.

Я выбросил козырного туза:

– Повседневная жизнь вообще не вспоминает о литературе.

Она помолчала, потом сказала:

– Пушкину ничего не нужно. А нам с ним – нужно. И мне и ему.

Я даже не понял, а ощутил: она права своей, только ей принадлежащей, своей единственной безоговорочной правотой.

Так мы задуманы, так устроены. Нам важно, чтобы нас вспоминали.

3

И всё же, последние слова стареющей, одинокой женщины меня удивили и растревожили.