Под кроной памяти

Берт прищурился, пытаясь рассмотреть объект, но, ничего не заметив, вопросительно посмотрел на брата.

– Вот, снова…

Берт насторожился, лицо его стало глуповатым и испуганным, как обычно, когда он настораживался, а настораживался он часто.

– Чего снова?

– Ничего, Берт, показалось, думал, что… она…

– Она? – взволновался Берт. – Кто она?

Он всматривался в мягкую пушистую текстуру леса, но ничего там не видел.

– Ладно, ничего, – махнул рукой Велибор.

С лица Берта сползла маска испуга, а в карих глазах его вспыхнула искра желания немного понять этого человека.

– Чего бы ты хотел, Велибор, больше всего на свете? – Берт поднял носком ботинка какую-то корягу и отшвырнул ее в сторону. Послышался мягкий шорох травы.

Велибор потянул себя за волосы и замер. Отвечая, он тщательно подбирал слова, будто всю жизнь ждал этого вопроса, но не находил времени отрепетировать ответ.

– Больше всего на свете я хотел бы оказаться на вершине вон той горы, сидеть там в лучах заходящего солнца и смотреть, как медленно и необратимо умирает совершенство…

Берт поднял короткие брови, отчего на высоком лбу образовалось несколько морщинок, и посмотрел на гору, отбрасывающую на Цетинье угрожающую тень.

– Только и всего? В такие моменты еще оркестра не хватает, наверное, – заметил он.

– И когда последний луч света коснется меня, – продолжал Велибор, завороженно смотря на гору, – я не хотел бы пожалеть о том, что слишком долго молчал. Каждой мысли – свое время…

– Эта гора, она же совсем рядом, до нее рукой подать, – удивился Берт.

– Я не могу, – Велибор уронил голову на колени.

– Почему?! – Берт недовольно хмыкнул. – Ты всё усложняешь, как всегда!

Велибор предпринял попытку встать, но затекшие ноги не поддались.

– Это солнце, Берт, – сказал он, потирая икры ног, – даже оно кажется мне ненастоящим. Недавно я понял, что теряю чувство реальности. Я перестаю видеть этот мир, я не могу ничего ему оставить…

– Велибор, ты просто романтик, не нужно превращать себя в сумасшедшего.

Силуэт Берта слился с серостью близкого леса, и Велибор, отыскав взглядом брата, недовольно усмехнулся.

– Если я ничего не оставлю, Берт, значит, вся моя жизнь была напрасной!

– Возьми себя в руки! Всё это…

– Альберт, ты не понимаешь! Все эти «возьми себя в руки» ни к чему! Жизнь кажется мне слишком неправдоподобной!

– Что еще за «неправдоподобной», Велибор? – отпрянул Берт.