Под кроной памяти

 – Я понимаю, что ты еще не привык к городу, к людям, к новой жизни… но ты сам сделал выбор, ты мог и не приезжать сюда!

– Я считаю, что этот город – культурный центр страны!

– Ты мог поехать в Белград или в Любляну, но не сюда! – Берт продолжал перечислять причины, по которым Велибор стал беспокойным, задумчивым и расстроенным, он размахивал руками и притопывал ногой. – Я столько лет хочу оставить это место! А ты вот так запросто здесь остаешься.

Велибор ощутил, что мышцы вновь стали послушными, поднялся, приблизился к брату и громко хлопнул в ладоши перед его лицом.

– Альберт, если я ничего не оставлю, это принесет мне только разочарование! Это будет значить, что зря моя мать мучилась, производя на свет такое редкое чудовище, как я! – громко сказал он и быстро побежал в сторону леса.

– Велибор! Эй, Велибор! – Берт хотел было броситься вдогонку, но остановился и заложил руки за голову. – Всё равно вернешься, – тихо сказал он, смотря на отдаляющуюся фигуру.

В траве на лугу засуетились вечерние птицы, послышалось шуршание крыльев. Тишина разлилась.

* * *

Река Тара отражала человека, сидящего на ее берегу. Шум ее всегда взволнованных вод был обещанием понимания и принятия любого мнения: ей нечего было возразить.

Тара, «Слеза Европы». Вода в ней настолько чистая, что на дне видны огромные валуны. Берега скалистые, природа выложила их огромными камнями, поросшими светлым мхом. Практически к самой воде спускаются тоненькие березки, ели и липы.

Велибор рассматривал кусочек коры, поднятый им с земли. Движением плеча он поправил шарф, который упрямо полз вверх, едва ли не закрывая глаза, и задумался.

«Когда мы были совсем маленькими, – вспоминал он, – мама говорила нам, что кора – это кожа деревьев, и поэтому мы должны быть осторожными в лесу, чтобы ненароком не ранить их».

Поднес кору близко к лицу и втянул носом воздух: пахло сыростью и сладкой гнилью. Зажмурился, пытаясь вспомнить, где мог еще слышать этот запах, и, не вспомнив, отбросил кору в сторону.

Велибор перечитал письмо, аккуратно свернул его трубочкой, поместил в горлышко бутылки и пустил ее по реке. Бутылка медленно отчалила от берега, покачивающееся в воде горлышко слилось с цветом воды.

Тогда Велибору казалось, что придуманный им ритуал – пустить письмо вплавь – очень важен.

– А если не важен, – произнес он, – то, по крайней мере, интересен.