Легкий мир

Пока их князь отправился в поход,

Купцы свои дела не прекращали,

Рядились в лавках, сходки посещали,

И каждый свой тогда имел доход.

Одно не нравилось, князь воинство увел,

А если, вдруг, откуда враг прорвется,

Тогда с товарами прощаться им придется,

И снова в вотчине начнется беспредел.

Белозеро с Изборском далеко,

Пока наместники оттуда доберутся

Купцы с боярами давно передерутся,

И успокоится им будет нелегко.

Вадим прекрасно это понимал,

Общаясь и с боярами, с купцами,

Волхвам, свое недоброе шептал,

Их называя родными отцами.

И говорил, что если князь придет,

Поборами задушит для дружины,

Он сам себе, свое всегда возьмет,

А им погибели желает, и кончины.

Пока не поздно, нужно извести,

Братьев его в Белозере, Изборске,

И чужеземных воинов привести,

И золота отсыпать им, по горстке.

И что дешевле золотом платить,

Чем содержать огромную дружину,

И что сегодня миром надо жить,

А не гонять, ватаги на чужбину.

Купцов отправили с отравленным питьем

И к Тровору в Изборск и к Синиусу,

И стали упрекать народ – житьем,

Что не по нраву то для них, и не по вкусу.

Что надо скоро смуту поднимать,

Чтобы вернуть себе всей вольницы – награду,

И, что «варяжьих» братьев надо гнать,

И не пускать их в город, за ограду.

Так скоро у Вадима завелись

Благой приспешник, и народец наглый,

Не стало братьев, замыслы – сбылись,

Ему же подарили кличку – «Храбрый».

До Рюрика дошла молва о мятеже.

О смерти братьев, в отданных владениях,

И с частью воинства помчался он уже,

Гасить пожар боярского волнения.

Как гром средь неба в Новгород влетел,

И меч, мятежников, его разил нещадно,

Дружинники ловили беспощадно,

Всех тех, кто вольности, на крови, захотел.

Купцов, бояр, волхвов, народец наглый,

Искали по ларям и погребам,

Чтоб б дальше люду, не было повадно,

С поклонами идти к чужим гербам.

Кто смог, спаслись, бежали в Киев град,

Чтоб жизнь свою начать уже с начала,

А в Новом городе, рабочий люд был рад,

Что смут боярских, в жизни их не стало.

Что князь с дружинами границы стережет,

Спокойно можно бытом заниматься,

Что хлеб в полях, уже никто не жжет,

И люди стали чаще улыбаться.

Но к Рюрику покой не приходил,

Раздумья горькие его сейчас терзали,

Пусть он мятеж сегодня подавил,

Но завтра каганат побьет – едва ли.