Тетради 2016 года

дом ли скрипит, ощущая прорехи

эти подземные и извлекая

воды свои многоплодные – эти

воспоминания почвы и рая,

где непонятная стая твердеет

окоченев под просмотренным снегом,

после бежит через пропуски неба

или [точнее] становится гневом,

но удивлённым, как только собаки

это умеют, открывшие двери

для мертвецов, что за бок их хватают,

воспоминая отсутствие веры.

Скрипнет оконце чужой фонограммы —

некто его утирает от влаги

с той стороны, где потьма не бездонна,

но терпеливо растёт в красном маке.

    (25/01/2015)

«Жук дождя меня во ртах…»

Жук дождя меня во ртах

своих держит, как сапожник,

из травы связав верстак,

где живой, неосторожный

жук себя со мной проносит

в грозди тающей земли —

от игрушек человечьих

сохрани меня, спаси.

    (01/2016)

«Округлый голос голубей…»

Округлый голос голубей

как парус катится сквозь мячик

январский, никому-ничей,

свои края сказав иначе,

чем я его произнесу

холодной мельницей из пота,

в которой птахи на лету

звенят сквозь дерево потопа,

где отражается десант

из веток нищих и прозрачных,

что плавятся в узлах воды,

как бубенцы её двузначны.

    (26/01/2016)

«О, бедная моя природа…»

О, бедная моя природа,

ты в слове плачешь надо мной —

пологая вода, погода,

деревья, тёмный перегной,

два-три прохожих, чьи не-лица

сметёт метель под полый снег,

грачи, снегирь или синица

delete чей растирает смех.

Жена и дым, два-три подростка

собака, что запишет двор,

и ангела просвет-заточка,

что колят левое ребро,

и спиртовые неба гвозди,

забитые в мои ключи —

не говори со мной, стрекозья,

теперь – по множеству причин.

    (27/01/2016)

«Невинность предпоследней нас покинет…»

Невинность предпоследней нас покинет

в слезе что, оплатила весь проезд,

сбегая из трамвая человечка,

не чая боле перемены мест,

обозначает мягкий и округлый

беременный, как маменькин, живот

у Бога, что за нас умрёт упруго,

и, что возможно, нас не обождёт.

Опять, опять метла из побережья

темна и высока, а внутрь светла,

опять невинность ей кидает слёзы

которые из птиц сих испекла,

в ком мы, определив себя и место,

шуршим своей бесполой чернотой,

которое веретено и тесно,

а если и выходит, то слезой.