Память

И ты, старик, изгой, – пока живой,

Пошарь за пазухой, за кожаной подкладкой,

Достань кусок, слежал, колюч, тяжел, —

О, хлеб Любви!.. – ешь, плачь, с ладони, сладко… —

…хлеб Родины!.. – дух в ноздри не вошел —

Копьем вонзился – под ребро – навылет:

Язык, зачуй, – шершавая рука, —

Старик, твой лоб Борей пилою пилит,

А снеговые лохмы – близ виска

Трясутся на ветру, – глотай свободу,

Грызи и нюхай счастия ломоть!

Настанет ночь. В заливе нету брода.

И лед.

И ты один, в плаще, что сгрызли мыши,

Стоишь на мерзлом, бычьем берегу,

Хлеб в рот пихаешь, плачешь и не дышишь,

И слезы замерзают на бегу

В руслах морщин, в оврагах щек голодных, —

Ты отираешь голой их рукой,

Седой мужик, Овидий, раб свободный, —

Хлеб на зубах, посыпанный тоской,

Скрипит; скрипит, заснежена, телега;

Скрипит больной, изношенный хребет.

О, ешь свой хлеб любви под кровом снега.

О, пей из моря соль, пока – поэт.

Пока твой гроб не волокут по брегу.

Пока не сыплют в яму горсть монет.

СОН ОВИДИЯ. РОЗОВЫЕ ОДЕЖДЫ

Этот сон мне приснился не зря.

Этот сон мне приснился недаром.

…Император сидел предо мною, горя

Шелковьем, ярко-алым пожаром.

Змей из золота – трон сторожил.

Где павлины, а где опахала?..

Нищий, скрюченный дрожью до пламенных жил,

Понял я, что душа жить устала.

Он разжал свой запекшийся рот,

Пересохший меж вин и лимонов.

Процедил: – Ты мой нищий, подземный народ.

Я – звезда твоего небосклона.

Ты голодный. Меха съел червяк,

И гиматий порвали шакалы.

И во все времена будет истинно так.

Ты бедняк. Плоть твоя жить устала.

Я пресыщен, и розова ткань.

Ярче света зари эти складки.

Что умеешь ты, дикая, пьяная рвань?

Обезьяньи прыжки да колядки?!

Распевать под забором псалмы?

Клянчить черную сохлую корку?

Да у звезд – попрошайкой суконным – взаймы

Жизнь канючить, вертеть, как опорку?!.

Царь я твой!.. прочь, мерзавец и раб..

Ишь, подумай, Овидием звался!..

И пополз от царя, будто маленький краб,

Я, что пел, пил вино, целовался,

Я, что был себе Царь или Бог

Там, на ложе, где листьями мяты

Пахли груди, – а левый, от сердца, сосок…

…Вот я – скрюченный, грязный комок,

Вот – владыка в виссонах проклятых.